Еще несколько недель назад никто не сомневался, что Система наконец-то откупилась от последних Черных националистов семидесятых годов. В действительности же они просто-напросто лежали на дне и занимались своими делами, а теперь осознали возможность получить свой кусок. В основном они громили офисы «простых парней» и стреляли друг друга, но на прошлой неделе они неплохо организовали выступление в Новом Орлеане, во время которого было побито много окон и взято много добычи; Силенок у них пока маловато! Мафия, то есть два или три профсоюза, которыми они владеют, и парочка других преступных группировок получают большой доход на беспорядках и всеобщих страхах, постепенно активизируя свою вымогательскую деятельность. Когда они говорят бизнесмену или коммерсанту, что взорвут его предприятие, если он не заплатит якобы за «защиту», им верят больше, чем несколько месяцев назад. И похищение людей стало выгодным бизнесом. Копы слишком заняты теми, кто по-настоящему страшит Систему (то есть нами), чтобы думать об убийцах, а тем только того и надо. Если хладнокровно обдумать происходящее, мы должны быть благодарны даже за это увеличение преступлений, поскольку оно помогает разрушать доверие к Системе. Однако обязательно наступит день, когда мы возьмем всех этих мерзавцев, которых «купленные» Системой судьи так долго балуют, и без лишних разговоров поставим их к стенке – вместе с судьями.
Я нашел дом, адрес которого Эльза дала мне, и постучал в дверь – это был подвал когда-то элегантного здания – и когда назвал Эльзу, заметно беременная молодая женщина с малышом на руках пригласила меня войти. Постепенно привыкнув к полумраку, я увидел, что весь подвал приспособлен под коммунальное жилье. Привязанные к Проходившим под низким потолком трубам одеяла и простыни служили перегородками между полудюжиной «углов», так сказать, частными спальнями. Помимо этого несколько матрасов лежали а неразделенной части подвала. Еще я обратил внимание на карточный столик рядом с раковиной, в которой две молодые женщины мыли посуду, и больше никакой мебели не было, даже стула. Древняя печь, в которой огонь поддерживается деревяшками, стояла возле стены и была единственным источником тепла. Как я узнал позднее, из всех благ цивилизации у маленькой коммуны был только водопровод, а чтобы поддерживать огонь в печи, приходилось обшаривать окрестности или отправлять бригады наверх за дверьми, перилами, оконными рамами, даже паркетинами. Другая коммуна, более многочисленная, занимала верхнюю часть здания за забаррикадированной железной дверью на верхнем пролете подвальной лестницы, но так как там частенько случаются вечеринки с большим количеством наркотиков, то потом у обитателей верхних этажей нет сил противостоять набегам за топливом. Жители подвала отвергают крепкие наркотики и считают себя выше своих соседей. Тем не менее, они предпочитают подвал, потому что его легче обогреть и еще легче защитить, чем верхние этажи, ведь окошки внизу, хоть и под самым потолком, но крошечные и грязные, слишком крошечные для любого враждебного вторжения. Кстати, летом в подвале прохладнее.
Когда я пришел, семь-восемь человек лежали на матрасах и следили за какой-то идиотской «игровой» программой по телевизору на батарейках, куря сигареты с марихуаной. В подвале стоял, по-видимому, неизбывный запах несвежего пива и марихуаны. (Они не считают марихуану наркотиком.) Два мальчика лет четырех, оба совершенно голые, катались по полу и дрались возле печки. Удобно устроившаяся на теплой трубе под потолком, серая кошка с любопытством смотрела на меня. Те, кто лежал на матрасах, на мгновение, оторвавшись от телевизора, больше не обращали на меня внимания. Среди них не было Эльзы. Но когда впустившая меня девушка позвала ее по имени, одеяло в одном из углов неожиданно было отдернуто, и моему взгляду тотчас явились голова Эльзы и ее голые плечи. Узнав меня, она взвизгнула от радости, нырнула обратно за одеяло и мгновение спустя вышла в «бабушкином» платье» Меня слегка встревожил взгляд человека, который лежал в полутьме на матрасе, когда Эльза вышла ко мне из-за одеяла. Неужели ревность?
