«Каппи-Е», как оказалось, и в самом деле был Е по фамилии Каплан, который зарабатывает тем, что занимается Белой работорговлей. Он постоянно ездит из Нью-Йорка в Вашингтон, где покупает сбежавших девиц. Его постоянными поставщиками являются «волчьи стаи» типа той, от которой я спас Эльзу. Эти хищники хватают девушек на улицах, держат их у себя неделю – другую, а потом, если за их исчезновением не последовала газетная шумиха, продают их Каплану. Что происходит с девушками потом, никто не знает наверняка, однако ходят слухи, будто большинство поступает в особые эксклюзивные клубы Нью-Йорка, где богачи удовлетворяют свои странные, противоестественные желания. Других, как говорят, продают Сатанистам, и там их расчленяют во время отвратительных ритуалов. Как бы то ни было, в коммуне кто-то слышал, что Каплан приехал «покупать», поэтому, когда Мэри-Джейн не захотела уйти по доброй воле, ее связали, потом нашли Каплана и совершили сделку.
Мне казалось, что меня уже ничем нельзя пронять, но я пришел в ужас от рассказа Эльзы о судьбе Мэри-Джейн. «Как, – спросил я в ярости, вы могли продать Белую девушку Е?» Эльзу смутило мое очевидное неудовольствие. Она признала, что они поступили ужасно и что иногда, думая о Мэри-Джейн, она чувствует себя виноватой, однако в то время это показалось им счастливым разрешением всех проблем. Эльза сделала слабую попытку оправдаться тем, что подобное происходит постоянно и властям об этом известно, но они не вмешиваются, так что это больше вина общества, чем отдельного человека. Я с омерзением покачал головой, однако этот поворот в нашей беседе дал мне возможность заговорить о том, в чем я был больше всего заинтересован. «Цивилизация, которая терпит существование Каплана и его отвратительного бизнеса, должна быть стерта огнем с лица земли, – сказал я. – Нам надо сжечь ее и начать жизнь сначала». Сам того, не замечая, я повысил голос, и был услышан другими обитателями подвала. Покачивающийся субъект поднялся с матраса перед телевизором и сделал несколько шагов. – Что мы можем сделать? – спросил он, не ожидая ответа. – Каппи арестовывали не меньше дюжины раз, но копы всегда его отпускают. У него есть связи среди политиков. Какие-то большие Е в Нью-Йорке – его постоянные посетители. И еще я слышал, что один из его клубов постоянно посещают два или три конгрессмена. – Значит, кто-то должен взорвать Конгресс, – сказал я.
– Насколько мне известно» такая попытка уже была, – рассмеялся он, имея в виду акцию Организации.
– Что ж, будь у меня бомба, я бы попытался. Где бы мне достать динамита? – спросил я.
Парень пожал плечами и вернулся к телевизору. Я попытался выудить информацию из Эльзы. Какие группы в Джорджтауне устраивают взрывы? Как я могу с ними связаться?
Эльза и хотела бы мне помочь, однако она ничего не знала. Это ее совсем не занимало. Наконец она обратилась к мужчине, который подходил к нам: «Гарри, а ребята с Двадцать девятой улицы, которые называют себя «Четвертым Мировым Освободительным Фронтом», разве не взрывают свиней?» По всему было видно, что Гарри недоволен ее вопросом. Он вскочил, окинул нас обоих горящим взглядом, ничего не сказав, вышел из подвала и громко хлопнул дверью. Одна из женщин, стоявших возле раковины, обернулась и напомнила Эльзе, что ее очередь готовить обед, а она еще даже не почистила картошку. Я пожал Эльзе руку, пожелал ей всего хорошего и ушел.
