Теперь, когда сопротивление сломлено, все в зависимости от того, насколько эффективно мы сумеем воспользоваться ситуацией, прежде чем до нас доберутся армейские части из других регионов. Не понимаю, почему их до сих пор нет. Пару часов назад мне было приказано сделать утром сообщение группе наших инженеров, перед которыми будет поставлена задача составить план частичного восстановления электросети, подачи воды, дорожного движения, а также подсчета и строгой охраны всех имеющихся запасов бензина и дизельного топлива. Это больше подходит для гражданского инженера, чем для меня.
И еще это кажется мне немного преждевременным, но приятно сознавать, что Революционный Штаб как будто уверен в будущем. Наверно, завтра мне будет больше известно о нашем положении.
Отлично, отлично, отлично! Действительно, много чего произошло – много хорошего и много плохого, но хорошего пока больше. Армия и полиция как будто в основном под контролем – почти на всем Западном побережье, хотя до сих пор происходит много столкновений в районе Сан-Франциско и других местах. И до сих пор несколько вооруженных групп – копы и военные – рыскают по округе и причиняют некоторое беспокойство. Однако мы обеспечиваем безопасность на здешних базах и военных аэродромах и через день-два покончим с воюющими против нас людьми. Уже получен приказ стрелять без предупреждения во всякого вооруженного человека, если у него на руке нет нашей повязки. Отличный поворот событий, ведь еще несколько дней назад в нас стреляли без предупреждения. После многих лет, когда мы прятались, старались держаться в тени и обмирали от страха, завидев копа, замечательно чувствуешь себя оттого, что можно бить на виду – и иметь оружие.
Большую проблему представляет собой население. Люди в шоке. Собственно, их нельзя винить, и меня еще удивляет, как они все это время – более или менее – выдерживали трудности. В конце концов, они оставались без света и без воды целую неделю. А многие какое-то время и без еды.
Первые два дня – понедельник и вторник – люди вели себя так, как мы ожидали. Сотни тысяч бросились в свои автомобили – и в дорогу. Далеко уехать они, конечно же, не могли, потому что мы взорвали ряд ключевых развязок, зато пробки и заторы получились невообразимые, и таким образом передвижение по дорогам стало окончательно невозможным для полиции.
К середине вторника большая часть Белого населения вернулась в свои дома (по крайней мере, в свои районы), при этом почти все бросили свои машины на дороге и шли обратно пешком. Таким образом, они убедились, во-первых, что уехать из Лос-Анджелеса на машине невозможно из-за непроезжих дорог; во-вторых, что невозможно купить бензин, так как не работали насосы из-за отсутствия электричества; в-третьих, что магазины и учреждения закрылись; в-четвертых, что происходит нечто, в самом деле, значительное. Они засели дома, постоянно слушали радио и боялись. В городе резко снизилось количество совершенных преступлений, и только в Черных районах уже днем в понедельник начались грабежи, драки и пожары, которые становились со временем интенсивнее и захватывали все большую территорию.
Кстати, утром во вторник довольно много грабежей произошло и в Белых районах, в основном, в магазинах. К этому времени некоторые не ели уже сорок восемь часов и шли на преступление от отчаяния, а не из-за любви к преступлениям.
Поскольку до вечера в четверг у нас не было уверенности, что полиция укрощена, мы не предпринимали никаких мер по наведению порядка. Чем больше на улицах голодных и отчаявшихся людей, которые разбивают витрины и крадут еду, ищут питьевую воду и батарейки для радиоприемников, а также вступают в драки с другими людьми, нуждающимися в том же самом, тем меньше у полиции времени для нас. Это было главным, когда мы в самом начале лишали город света, воды и транспорта.
Если бы полицейским надо было воевать только с нами, мы бы не победили. А так им было не под силу сражаться с нами и одновременно со всеобщим хаосом.
Ну а теперь нам надо браться за наведение порядка, и это будет собачья работа. Страх, паника совершенно лишили людей рассудка. Они ведут себя в высшей степени иррационально, и придется пожертвовать многими жизнями, прежде чем положение в городе будет контролироваться нами. Боюсь, голод и переутомление возьмут кое-что на себя, ведь у нас не хватит ни людей, ни техники, чтобы справиться с поставленной задачей. Сегодня я работал с командой, которая отвечает за топливо, и получил возможность собственными глазами увидеть городскую жизнь с ее проблемами.
