Точно так же нам нужно время, чтобы солдаты привыкли к новому порядку, а мы смогли внушить им самые необходимые идеологические максимы. Мы намеренно позволяли гражданским лицам больше вольностей, чтобы у солдат не возникало чувства вины из-за применения крайних мер, а не полумер, которые еще очень долго не решили бы наши проблемы. Еще одной причиной промедления, как я узнал сегодня, было то, что составление арестных списков требовало времени. В течение нескольких лет наши здешние товарищи так же, как наши товарищи в других местах, составляли досье на лизоблюдов Системы, на Е прислужников, на теоретиков равенства и других Белых преступных посягателей на права нашей расы, помимо адресов всех не-Белых обитателей преимущественно Белых районов. Позднее нам очень пригодились адреса, которые мы бережно сохраняли до последнего дня, и в них даже не пришлось вносить изменения. Зато досье потребовали существенной доработки. И первым делом их оказалось слишком много.
Например, на Белую семью завели досье, потому что сосед однажды видел Не на их вечеринке или потому что они повесили плакат «Даешь равенство!«, постоянно распространявшийся Советом Гуманитарных Связей. Но если не было ничего другого, таких людей не вносили в арестные списки. Иначе нам пришлось бы повесить больше десяти процентов Белого населения – совершенно невыполнимая задача.
Но даже если бы мы были в состоянии повесить такое количество людей, в этом не было бы никакого смысла, потому что большинство, составляющее эти десять процентов, не хуже большинства, составляющего девяносто процентов. Им промыли мозги; они сказались слабыми и эгоистичными; в них не военной преданность своей расе – однако это присуще очень многим в наши дни. Люди есть люди, и мы должны принимать их такими, какие они есть – в первое время.
В самом деле, трудно спорить с историческим фактом, подтверждающим, что человек редко бывает исключительно хорошим или плохим. Повальное большинство нейтрально с точки зрения морали – не в состоянии отличить абсолютное добро от абсолютного зла – и ориентируется на мнение тех, кто в данный момент наверху.
Если во главе хорошие люди с человеколюбивыми взглядами, то это отражается и на обществе в целом, и на отдельных людях, которые, не имея собственных взглядов и моральных ценностей, с жаром поддержат высокие устремления социума. Но если во главе плохие люди, как это было много лет в Америке, большая часть населения с радостью вываляется в грязи и ничтоже сумняшеся проникнется любой самой отвратительной и разрушительной идеей, какую только ей будут внушать.
Вот и в наше время многие судьи, многие учителя, актеры, общественные деятели и т.д., в сущности, неплохие люди и даже не циники, хотя верно служат Е. Они считают себя «законопослушными гражданами», какими будут считать себя и в том случае, если им придется вести себя диаметрально противоположным образом, если во главе страны будут хорошие правители.
Таким образом, нет смысла убивать всех. С нравственной незрелостью надо бороться воспитанием, и уйдут сотни поколений, прежде чем раса станет иной.
На сегодняшний день нам достаточно убрать тех, кто сознательно выбрал зло – плюс несколько сотен тысяч наших морально искалеченных «законопослушных сограждан» по всей стране в качестве примера для остальных. Повесив несколько отъявленных негодяев, совершавших преступления против своей расы, мы попробуем спасти большую часть американцев и потом переориентировать им мозги. Собственно, мы не попытаемся, мы должны это сделать. Людям нужен психологический шок, чтобы они избавились от привычного образа мыслей.
Все это понятно, но должен признаться, сегодня кое-что произвело на меня неприятное впечатление.
