Во-вторых, несмотря на контролируемые нами военные силы, Система в состоянии — как только справится с возникшими моральными проблемами — без особого труда зарыть нас в землю, используя обычное вооружение. Единственное, что по-настоящему удерживало Систему, это наша угроза использовать атомное оружие против Нью-Йорка и Тель-Авива.
В-третьих, наша атомная угроза вполне может быть нейтрализована. Система в состоянии первой нанести удар с очень большой вероятностью выведения из строя наших «укрепленных» пусковых установок, прежде чем мы выпустим свои снаряды. Разведка Революционного Штаба установила, что как раз такой удар сейчас в стадии планирования. Система бездействует, пока не закончилась срочная реорганизация в армии, которая позволит ей быть уверенной в политической благонадежности Армии Соединенных Штатов Америки. Тогда наступит очередь массированного вторжения, которое покончит с нами за пару дней.
Хуже всего то, что у Системы есть альтернативный план уничтожения с помощью атомной бомбы всей южной Калифорнии. Этот план разработан на тот случай, если в течение ближайших двух недель Система не удостоверится в полной надежности наземных армейских частей.
Нам еще неизвестны точные сроки, однако появились сообщения, что более двадцати пяти тысяч самых богатых и влиятельных евреев, взяв семьи, потихоньку снялись с места и покинули Нью-Йорк за последние десять дней, причем большинство прихватило с собой только самые необходимые вещи — возможно, на двух-трехнедельный срок.
Таким образом, наша стратегия потерпела поражение. Если бы мы могли всегда держать врага на расстоянии — или хотя бы пару лет — с помощью нашей угрозы атомного удара, тогда нам удалось бы свалить его. Имея Калифорнию в качестве тренировочной и снабженческой базы с белым населением более пяти миллионов, из которых можно набирать новых борцов, мы могли бы постоянно расширять партизанскую войну на всей территории страны. А вот без Калифорнии у нас ничего не выйдет — и Системе это известно. Значит, мы должны — и немедленно — вывезти побольше атомного оружия из Калифорнии. Тогда мы сможем взорвать хотя бы один снаряд, чтобы убедить Систему в нашей жизнеспособности. Если Система атакует Калифорнию после этого, нам придется обрушить на нее большую часть вывезенных снарядов, чтобы навсегда лишить Систему сил для организованного сопротивления.
К несчастью, большинство белого населения страны будет обречено на гибель, если у нас не будет другого выхода. Правда, тогда возникнет опасность иноземного вторжения в нашу страну. Мрачная перспектива.
4 сентября 1993 года.
В Вашингтоне я уже целую неделю, но только сейчас выкроил время записать, как все было. После нашего лихорадочного путешествия по стране мы провели несколько не менее лихорадочных дней, размещая две из наших бомб. И последняя ночь стала первой после моего ночного приезда, когда мне никуда не надо было бежать и я смог побыть наедине с Кэтрин до самого утра. А завтра опять надо заниматься бомбой. Сейчас же только дневник.
Наше путешествие из Калифорнии в Вашингтон было словно дурацкое кино. Хотя все события еще свежи в моей памяти, мне с трудом верится, что они происходили на самом деле. Страна до того изменилась за последние девять недель, что мы как будто завели машину времени и попали в совершенно другую эпоху — в эпоху, когда все прежние правила, заученные нами назубок в течение жизни, перестали существовать. К счастью, не только мы, но и все остальные пребывают в полной растерянности.
Я удивился тому, с какой легкостью нам удалось пересечь границу нашего анклава. Вражеские войска концентрируются в нескольких местах вдоль главных магистралей, да дополнительные небольшие группы стоят на блокпостах на других дорогах. Эти группы совсем не занимаются патрулированием, и проскочить мимо них не составляет никакого труда — вот почему так много белых беженцев сумели просочиться на нашу территорию после Четвертого июля.
На военном грузовике мы ехали на север до Бейкерсфилда, потом еще двадцать миль на северо-восток, пока в полумиле от нас не оказался блокпост с неграми. Мы видели их, и они видели нас, однако даже не попытались воспрепятствовать нам, когда мы съехали с главной дороги на ухабистый тракт Службы Леса. И вот мы уже у подножия горной цепи.
