Мужиков ничем не снабжают. Сахару нет, мануфактуры нет, разве что после сдачи льна получат метра 4 сатина, рубля по 3, 4. При мне в кооператив привезли конфеты, цена 12 рублей, 15 и 18 за килограмм. А в сахаре и «гостинцах» они очень нуждаются, т. к. чай является главным plat de résistance[500] мужика. На обед, проглоченный второпях, у них картошка с молоком и луком, огурцами. Никаких жиров.
Прежде нам здесь, в Детском, носила сметану чухонка. Муж ее умер года 3 назад, осталась с 4 детьми мал мала меньше. На днях заходила ее сестра, рассказала: на бедную бабу наложили такой налог, что пришлось идти в колхоз, а как же может она, одна работница, прокормить в колхозе своих ребят?
Такое положение в деревне, на мой взгляд, не имеет будущего.
2 октября. Вася начинает сегодня посещать вечерние курсы при Академии художеств. Дней десять тому назад он был с Юрием, который вдруг почему-то проявил к этому интерес, у Бродского, чтобы показать свои работы. Мы отобрали последние работы и лучшие из прошлогодних. У Бродского были еще Юон, Матвеев и др. Бродский нашел, что Вася мог выдержать экзамен (с чем я не согласна) в Академию, его Nature-Morte с глиняным горшком – настоящий Дормидонтов: «Нам придется по нему равнять всех остальных». Юон сказал: «Знаете, у него уже есть свое лицо». И все очень были удивлены, что он работает всего год (работает он, положим, полтора года). На вечерних курсах работают по три дня в шестидневку, кроме этого, будет заниматься у Чупятовых по утрам. Если бы Васиным отцом не был Юрий, я бы вполне спокойно смотрела на его будущее. С такими способностями можно достичь очень многого и стать большим художником. Вот и страшно мне за Васю. Что будет с ним, когда я умру? Я ему нужна как палка, к которой подвязывают цветок, чтобы он прямо рос.
30-го, на мои именины, Петров-Водкин подарил мне свой рисунок, набросок с Васи. Меня это очень тронуло, я знаю, как он ценит свои вещи. Я его расцеловала. К.С. был в очень хорошем настроении, много рассказывал о своих столкновениях с Репиным. «Репинские портреты случайны, в них везде он сам». Из картин прекрасны «Запорожцы». Старчаков мне говорит: «Мне все понятно, Петров-Водкин может говорить только о себе, но это так и надо». Юрий теперь хочет, чтобы Старчаков кончал ему либретто. Из этого ничего не может выйти хорошего. Александр Осипович большая умница, замечательный критик, но он не романтик, так же как и Толстой не поэт. Какая лень мысли у Юрия: как прежде он не мог догадаться заглянуть в сочинения Рылеева, так теперь не догадывается, что необходимо поискать арию для декабристов в стихотворениях Одоевского и Кюхельбекера.
6 октября. Вчера зашла к букинисту. Денег получила мало, но я принципиально стараюсь урвать 10 – 15 р. от жратвы на книги.
Углубишься в просматриванье книг, связь с действительным миром порвется, как будто уехал куда-то. В таком состоянии отъезда я вчера подымаю голову и вижу рядом Стрельникова. Мы стали вместе перебирать старенькие книги, а выходя из лавки, он и говорит: «Какие мы с вами внутренние эмигранты!»[501]
Когда-то, в 24-м году, А.А. Брянцев, бия себя в грудь, восклицал: «Вы – Стрельников и я – аристократы, а я попович, и потому-то я и знаю, что надо публике!» Почему попович лучше понимает, чем просто интеллигенты?!
По-моему, наши совписатели своим поведением на съезде заслужили себе на веки веков достоевское «право на бесчестье»[502]. Надо было вчера ехать в город. Вышла из дому, на счастье, ехал автобус. В нем ехал целый оркестр молодежи с гитарой, кастаньетами и еще какими-то инструментами. Они заиграли тот чарльстон, под который Аленушка так любила танцевать – «C’est elle, qui pilote, c’est elle, qui capote, c’est moi, qui cire le plancher»[503]. Я ясно до боли увидала ее в зеленом бархатном платьице, танцующую чарльстон. Вокруг много народа, это было когда-то у Толстых, а Федин старается выучиться и тщетно подражает ее движениям.
Ничто, кроме смерти, не утишит и не уничтожит эту боль. Разве возможно жить без тепла, без любви? Все тепло, вся радость, вся нежность, ласка – все ушло с ней. Я не верю до сих пор. И так хочется написать всю ее жизнь.
