Есения принялась отсчитывать монеты, понимая, что платит достаточно за тот товар, что хочет получить, не оставаясь с носом, а мужчина лишь ведёт себя как надо. Девушка вложила честно отсчитанные деньги в протянутую специальную пиалу, лишь кивнув и улыбнувшись. Она знала, что им, людям с востока, нельзя касаться других женщин, кроме родственниц и жён.
Покупки благополучно отправились в корзину, вызвав лишь недовольное мяуканье дремавшей в ней кошки. Не далеко отходя от первого торговца, она купила за дюжину золотых четырёхметровый отрез кутну её любимого тёмно-синего, почти чёрного цвета. Это была достаточно недорогая ткань, которую чудным образом создавали из смеси хлопка и шёлка. А затем в корзину пошли несколько палочек лавандового благовония и насыщенное мятное масло, всё это нужно было для крепкого сна после дня в раздумьях, дабы горячая голова успокоилась и позволила заснуть.
Девушка переходила от одной лавки к другой, пополняя свою корзину всё больше и больше. Там уже был большой кусок добротной телятины, четверть большой головки вкуснейшего сыра, несколько палок копчёной колбасы, а ещё буквально немного, едва половину килограмма белого риса. Он обошёлся достаточно дорого, ведь был в этом мире редкой вещью, которую даже с магией было трудно перевозить.
Кошка, недовольная тем, что места в "переноске" стало катастрофически мало, выпрыгнула из неё и призывно мяукнула, отвлекая Есению от рассматривания украшений из серебра и золота, уютно уложенных на очередном прилавке. Целительница виновато улыбнулась торговцу и, положив обратно взятые ранее в ладони серьги, поспешила за петляющим меж толпы фамильяром. Уследить глазами было абсолютно невозможно, но наличие потаённой ментальной связи помогло рано или поздно нагнать кошку. Она привела её к пекарне, последней лавке, куда нужно было зайти в самом конце пути. Есения в беспокойстве взглянула на небо. Солнце как раз только пересекло зенит и клонилось к закату. Но это была обманчиво, совсем скоро, буквально через пару часов, станет совсем темно, до этого момента нужно будет привести дом в порядок. Девушка поспешила закончить покупки, уложив в корзину три больших и ещё горячих буханки белого пышного хлеба, и направилась почти бегом к своему дому.
Спустя пару часов Есения уже очистила от скопившейся золы и даже частично отбила небольшой слой сажи в самом низу печной трубы, полностью перенесла все книжки из кладовой и абсолютно каждую очистила от пыли, расставила на новые стеллажи, навела порядок на столах и полках, выбила одеяло, матрас подушку на повешенных снаружи верёвках и даже палас на снегу, оставив тёмно-серый след после, натаскала воду из колодца, что находился в двух шагах от границ участка в специальную большую бочку, из которого потом вода тратилась на готовку, стирку и мытьё всего и вся, и наконец-то разобрала перекрышку, верхнюю часть печки, от многочисленных горшочков и расставила на новые места.
Последнее, что оставалось — это тщательно соскрести специальным ножом, похожий на серп с двумя ручками, верхний слой накопившейся за последние месяцы грязи с деревянного пола. Чем она и занималась, стоя на карачках спиной ко входу, каждый раз снимая следы грязи, реагентов, еды, шерсти кошки и ещё много чего. Есения редко занималась даже готовкой, часто питаясь поставленной ещё с утра в печь и забытой там гречкой, с большей долей вероятности уже подгоревшей или просто высохшей. А уборка была и ещё более не частым явлением.
Но когда всё было закончено, она удовлетворённо выдохнула и закрыла наконец-то оставленные для проветривания двери и окна. Книги аккуратно стояли на полках стеллажей, реагенты и ингредиенты для зелий наконец-то убраны в шкаф под замком в кладовой. На столах не осталось ничего, кроме письменных принадлежностей на одном и газовой горелки с несколькими держателями для колб на другом. На полках сверху остались только несколько небольших растений, магический камней и шар связи, тщательно протёртый от пыли. Пахнущие морозом и снегом подушка и одеяло были заботливо заправлены в свежевыстиранные наволочки и пододеяльники, а ещё мокрый после выбивания палас умостился рядом со стеллажами, сверху встало прекрасно кресло-качалка с наброшенным сверху пледом. Вся посуда тоже была в порядке, чистой аккуратно стояла на полочках.
Есения расслабленно легла на кровать, улыбаясь. Уставшее тело противно ныло, глаза слипались, а сон шаг за шагом приближался к ней. И она почти погрузилась в сон, если бы не тихий стук в дверь. Глухо простонав и пересилив себя, медленно подошла и открыла неизвестному гостю.
— Госпожа травница! Батюшка Андрий просит вас прийти на Рождественскую ночную службу! — протараторил мальчишка, один из внуков священника, тряся припорошенной падающим на улице снегом копной светло-русых волос и чуть нервно улыбаясь в едва дюжину коренных уже зубов.
Девушка закатила глаза, понимая, что от приглашения нельзя отказываться, тем более от приёмного отца. И ей пришлось идти, как бы не хотелось сейчас спать, но подводить батюшку не хотелось.