На этих словах девушка развернулась и направилась прямиком в сторону южного выезда из деревни. Нужно было торопиться. Рассветное солнце уже начало касаться вершин деревьев, и Есения поняла, что вернётся к положенному сроку если только очень сильно поторопится.
Есения перешла границу деревни под звон церковных колоколов, сигнализирующих об окончании вечерней службы. Пусть она и успела, но всё же стоило поторопиться домой, поэтому пришлось значительно ускорить шаг, едва не переходя на бег, не забыв натянуть на голову капюшон дублёнки. Дорога, на удачу, обошлась без серьёзных происшествий, разве что кошка, сейчас семенящая рядом, расчихалась от серных испарений горячего источника, да порвалось несколько ремней на снегоступах.
Как и предсказывала девушка, пошёл снег. Медленно, лениво, словно неохотно он опускался пушистыми хлопьями на людей, мощёную площадь, крыши и животных. На торговой площади купцы собирали последние пожитки в ожидании завтрашнего, последнего торгового дня в этом году, редкие магические фонари зажигались с опозданием, освещая своим тусклым, чуть печальным огоньком тёмные углы окружающего пространства. Приезжие, кто не пошёл в церковь, либо шатались по улице, что-то громко обсуждая и хохоча, либо шумели из-за приоткрытой двери таверны, откуда звучала весёлая танцевальная музыка с песнями в исполнении нескольких бардов. Получалось нескладно, порой явно мимо нот, но настолько задорно, что даже обычно равнодушная к подобному Есения улыбнулась и захотела присоединиться к всеобщему веселью, танцевать и петь вместе с людьми. Но обещание заставляло её двигаться вперёд, петляя средь людей и направляясь чётко к холму. Но, оказавшись на вершине, девушка обернулась и посмотрела вниз, на будущий город. Да, она верила, что рано или поздно эта деревня станет небольшим, процветающим городом, возможно даже с окружающей местность стеной, возможно ещё с несколькими постоялыми дворами, конюшнями и тавернами, а может даже на том конце поселится другой целитель. Но сейчас не время даже думать об этом…
У дома было настолько темно, что Есения невольно споткнулась на последнем из трёх порожков сеней, неприлично, но тихо прошипела ругательства, про себя запомнив, что весной нужно будет попросить плотника сделать новые, на этот раз с основанием. А то завёл местный народ привычку не делать его под сенями, мол, зачем, всё равно через пару лет менять, а девушке это не нравилось. Скрипнула дверь, пропуская целительницу с фамильяром в тёплое помещение.
— Свет! — произнесла громко девушка, и небольшой шарик тёплого света сорвался с её ладони и полетел в сторону достаточно низких, едва два метра над полом, потолочных балок, буквально прилепившись к ним, озаряя комнату.
Есения наконец смогла её осмотреть, удовлетворённо кивая, как бы одобряя работу, проведённую плотником и его учениками. Справа от входа, возле бревенчатой стены, как стоял письменный стол из берёзы с двумя выдвижными ящиками ровно под столешницей и большой открытой полкой, заваленный книгами и огарками свеч, так и стоит. Разве что на находящийся рядом простенький стул накинули плед и положили сверху лишние подушки. Да и многочисленные полки над столом всё также отличались захламлённостью: пара зелий, сваленные в кучу книги, и самое важное — шар связи, уже порядком покрытый пылью. Под двустворчатым решётчатым окном в половину соседней стены со ставнями и достаточно дорогим и почти прозрачным стеклом умостился стол из дуба. Он был шире, больше и выше своего собрата (за ним можно было даже стоять!), внизу расположились многочисленные выдвижные ящики, заполненные всем, чем можно, а наверху лежала толстая металлическая пластина во всю столешницу. На столе не было ничего, кроме примитивной спиртовой горелки, с дюжину баночек разных форм и объёма и латунные весы для измерения ингредиентов. Но и тут не было порядка: инструменты, перья и бумаги были набросаны в хаотичном порядке, портя всю картину. Но вот рядом… Новые книжные стеллажи были аккуратно поставлены в углу у самых стенок, а их высота была достаточной, чтобы девушка, встав на невысокий стул, могла дотянуться до самых верхних полок. Это то, что было нужно! А покрытое специальным тёмным маслом кресло-качалка с резной спинкой заставило Есению чуть ли не расплакаться. Плотник в точности понял её! За такое не грех было и отблагодарить мужчину с его помощниками. Тканевый палас аккуратно стоял, прислонённый к боку одного из стеллажей, трудяги даже о его чистоте позаботились.