Есения проснулась от прошедшей через всё тело сильной судороги. Изо рта вырвался стон боли, а глаза открылись, толком ничего не увидев в непроглядном мраке. Но вот слух уловил сначала громкое и крайне недовольное шипение кошки, забившейся на перекрышке, переходящее просто в глухой утробный звук, а следом сдавленное ржание коня. Девушка подскочила с места и почувствовала холод. Могильный, проникающий до самых костей. Смерть стояла за порогом и ждала, надеясь забрать человека на грани жизни и смерти.
— Свет! — повинуясь Есении, неяркий тёплый огонёк подлетел к потолочной балке, заставляя чуть прищуриться.
Она подскочила к пылающему от высокой температуры мужчине. Его дыхание было сбито, из груди даже раздавались сдавленные хрипы, на коже выступил болезненный горячий пот. Он до белых костяшек пальцев сжимал накинутый лёгкий тканевый плед, который девушке пришлось вытаскивать из его рук, чтобы посмотреть на состояние ран. Нога, как она и ожидала, опухла, став больше практически в два раза, бинты на животе окрасились в алый. Но больше всего пугала лихорадка. Градусников не было в этом мире, всё можно было определить примерно, наощупь. Она взяла заранее приготовленный отвар пажитника и положила прохладную ладонь на лоб мужчины, медленно спустилась по лицу в сторону шеи, слегка уколовшись о небольшую щетину. Температура наощупь была близкой к критической, точно больше сорока градусов по Цельсию. Раненый вздрогнул и открыл блестящие от жара глаза, слепо глядя на склонившуюся Есению.
— Выпей это, пожалуйста, — одной рукой она поднесла чашку к его губам одной рукой, второй придерживая за голову как ребёнка. Он послушно выпил, слегка поморщившись. — Молодец. А теперь остудим тебя ещё немного.
Девушка подошла к двери и уже хотела открыть её, пустив в дом свежий воздух и набрать снег, чтобы омыть им хотя бы лицо мужчины, но, уже держась за ручку, в последний момент остановилась. За порогом всё ещё стояла смерть, которая так и ждала, когда её впустят.
— Ах ты, тварь! — зло крикнула девушка, напугав этим кошку, заставив её подскочить на месте и утробно зарычать. — Изыди, проклятая! Уйди прочь, нечистая! Не твой сегодня урожай! Сгинь!
Ответом ей был полный мрачного потустороннего холода смех, заставивший даже пытающуюся сохранять хладнокровие Есению вздрогнуть, покрыться мурашками и мелкими шагами отойти от двери. Смерть не уйдёт, пока ей не достанется жизнь мужчины.
— Ну уж нет! — собравшись с духом и закатав рукава, решительно произнесла девушка. — Ты его не заберёшь!
Она быстрыми шагами прошла в тёмную ванную комнату и настежь открыла небольшое окошко. Некоторое время смотрела в темноту за ним и вдыхала морозный воздух. И в этот момент до её воспалённого мозга дошла светлая мысль.
— Порог… Ей, чтобы попасть внутрь, нужен порог. А у окон порога нет, только подоконник внешний! — радостно воскликнула девушка и вернулась обратно, не забыв оставить дверь в комнату открытой.
Она тут же накрыла мужчину пледом, заметив про себя, что он всё ещё был в сознании, пусть и явно ничего не понимал, смотря в одну точку. Повязками и обработкой ран она займётся позже, сейчас нужно максимально быстро понизить температуру тела. Девушка схватила ближайшую глубокую миску и открыла большое двустворчатое окно. За ним лежал огромный сугроб снега, что с самого начала зимы собирался со всего участка. Пусть за чистоту кучи она не ручалась, но ведь его не пить же нужно, — лишь превратить в кубик льда и обтереть им больного. Одним махом, почти всем телом лежа на столе и подоконнике, буквально на кончиках пальцев стоя на подставленном к нему стуле, девушка зачерпнула порцию снега с горкой, не забыв ещё и руку намочить по самый локоть. Стоило ей начать закрывать окно, уже втащив миску внутрь и твёрдо встав на пол, как краем уха услышала злое утробное рычание, раздающееся откуда-то с улицы.
— Изыди! — возопила Есения. — Пошла прочь, тварь!
Изгонять смерть и делать вид, что не боишься её, надо было. Иначе сама проникнет в дом через сердца отчаянных людей. Девушка знала об этом, поэтому и храбрилась как могла.
Скатав небольшой снежок, она сосредоточилась и за пару напряжённых секунд сотворила из него мутный и неровный кубик льда, который тут же положила на ближайший, заранее приготовленный отрез хлопковой ткани. Всего за несколько минут из всего снега образовалась небольшая кучка льдинок, большая часть осталась на материи, оставшиеся вернулись в миску. Соединив углы ткани и перевязав всё для пущей надёжности небольшим шнурком, девушка подошла к мужчине и нагло положила ему на лоб мешочек со льдом, играющий роль компресса. Раненый издал пронзительный стон от внезапного холода и, слегка обиженно взглянув на целительницу, хриплым, словно сорванным голосом произнёс:
— Заморозить меня решила?..
— Остудить. У тебя горячка, — покачала головой девушка. — Скоро станет легче.