На удивление, утро прошло тихо. Уставшая за последние дни Есения проснулась только к полудню от стука в дверь. Зевая и жмурясь от проникшего в комнату солнечного света, она медленно сползла с печи и, будучи в одной рубахе, открыла дверь стучавшему. На пороге оказался ученик плотника с новыми костылями. При виде Есении он практически моментально зарделся и опустил взгляд.
— Женщина, прикройся! — раздалось сзади неё от Яромира.
— Госпожа целительница, оденьтесь, пожалуйста, — произнёс практически одновременно с ним плотник.
Девушка сонным недовольным видом оглядела себя. Ну рубаха и рубаха, не нагишом же. И что мужчин смущает, она спросонья даже не поняла, лишь равнодушно пожала плечами. Всё ещё зевая, она отшвырнула ещё влажную дублёнку Яромира, взяла из сундука ближайшую рубаху да сарафан, не забыв про неглиже и большое полотенце. Ещё недолго девушка порылась в столе, выискивая положенное туда мыло, и всё это под осуждающий взгляд одного мужчины и смущённый и непонимающий другого. Есения, не обращая на них внимание, лишь неспешно, еле волоча сонные ноги ушла в ванную комнату, оставляя мужчин в непонимании.
Швырнув вещи на табурет, девушка схватила жбан, зачерпнула воды и одним резким движением уронила воду себе на голову. Распущенные и запутанные за ночь волосы прилипли к лицу, заслонив взор, но на это Есении было всё равно. Она стояла, прислонившись лбом к бочке, пытаясь проснуться. У неё такое было крайне редко, но всё же случалось. Она слишком много спала, и теперь её разуму и тело нужно было больше времени, чтобы проснуться. Спустя непродолжительное время она откинула мокрые волосы от лица и фыркнула, оглядев себя. Рубаха, в которой она и спала, и ходила, по верху промокла насквозь, облепив девичье дело, но не просвечивая ни куска кожи. Так и не поняв, что так смутило мужчин, она скинула её с себя, неприятно задев волосы и уронив рубаху на пол. Девушка достала мыло и начала принимать своеобразный душ, намывая тщательно тело и волосы с помощью ещё и куска люфы, естественной мочалки.
Когда волосы уже начали скрипеть от чистоты и ярко пахнуть розой, Есения принялась быстро-быстро заплетать тугую косу, всё ещё находясь обнажённой спиной ко входу и частично покрытой мыльной пеной на некоторых участках кожи. Она уже почти закончила и собиралась откинуть волосы за спину, когда по ногам прошёл небольшой холодок, послышался скрип открывающейся двери. Девушка через правое плечо недовольно взглянула на наглеца, а в дверях стоял застывший с открытым ртом и на костылях Яромир. Ещё с минуту они смотрели друг на друга, прежде чем Есения раздражённо прошипела:
— Всё рассмотрел? — откинула косу на спину. — Дверь закрой.
На удивление, мужчина послушался и, судя по звукам, неспешно отошёл от двери, а следом негромко скрипнула кровать. Ещё недолго Есения провела в ванной, смывая остатки мыла с тела и одеваясь. Выйдя из комнаты, она столкнулась со странным взглядом Яромира и лишь молча прошла мимо. Сгребая с помощью кочерги всё ещё тлеющие уголки в одну кучу, она сверху добавила пяток поленьев и, подождав, когда огонь займётся, закрыла печь заслонкой. Пусть её волосы ещё и были мокрыми после мытья, девушка натянула на ноги валенки и вышла на улицу, зябко поёжившись от промозглого ветра. Крайне часто здесь, в межгорной области, было пронзительно холодно даже посреди жаркого лета, а всё из-за спускавшегося с ледников ветра. Перебирая быстро и широко ногами, она в пару секунд оказалась у склада и, распахнув дверь в него, буквально залетела туда, трясясь от холода. Даже годы закаливания не могли защитить от резкого замерзания на таких противных влажных ветрах. Наскоро схватив из "холодильника" крынку молока, на этот раз мешок овсяной крупы. Мёд и сироп она не убирала со вчерашнего дня, поэтому на этот раз груз был меньше. Выйдя на улицу, девушка на мгновение застыла, прислушиваясь. Должно быть, коню тоже было холодно, отчего его недовольное фырчание раздавалось из-за дверей "стойла". Быстро добравшись до дома, Есения, едва скинув валенки, присела у печки, громко стуча зубами.
— Из ума выжила?! — возмущённо произнёс Яромир, безуспешно зачем-то пытаясь встать с кровати с помощью костылей. — Ты куда в такой холод пошла раздетой?! Заболеешь, а как же я?!
— Сиди на месте! — прикрикнула на него девушка и, подойдя к нему, с силой надавила на плечи и усадила обратно. — Не смей напрягать живот! Я потом тебя снова зашивать не буду, а тем более спасать желающие выйти наружу внутренности.
— Внутренности?..
— Ты безумного удачливый засранец, — вздохнула Есения. — Ещё немного, и нашли бы тебя на снегу уже мёртвым.
— Ты не говорила!
— Не хотела пугать, — лишь пожала плечами девушка. — Ты живой, выздоровеешь быстрее, если будешь спать, есть и слушаться мои наставления. После Крещения можно будет попробовать постоять на двух ногах, но сейчас даже не пытайся, иначе будет хуже.