Есения с улыбкой кивнула на его решимость, и они проследовали медленно дальше. Будь в доме или во дворе пресловутые параллельные брусья, дело бы пошло быстрее и без её помощи. Но пока девушка по сути являлась одной большой опорой для мужчины. У стола они не остановились, а стоически дошли до двери. Яромир был совсем бледен и покрыт липким потом, ему тяжело дышалось. Он лишь тихо шипел от боли, ни одного ругательства или просто недовольства не выдавал.
— Ты плохо выглядишь, давай не будешь перетруждаться. Закончить круг можно и завтра.
— Женщина, ты целительница или как? — огрызнулся мужчина.
— Как целительница тебе это и говорю, придурок! — парировала Есения. — Дойдёшь и свалишься от судорог в ногах на несколько дней, а мне лечить тебя!
— Обойдусь. Сам справлюсь!
Он твёрдо убрал свои руки и, мягко оттолкнув не особо сопротивляющуюся девушку, неспешно направился к столь близкой кровати. Его первые шаги без опоры были несмелыми, но твёрдыми, будто он вознамерился сказать ей, мол, я и без тебя могу, смотри! Он смотрел себе под ноги, как бы контролируя их и пытаясь наблюдать за простым для обычных людей действом. Девушка отошла подальше, пропуская и позволяя ему справляться с этим самостоятельно, но при этом готовая в любой момент подбежать и помочь. Её руки от небольшой нервозности и переживаний тряслись. Если что-то пойдёт не так, восстановление ещё больше затянется.
Но Яромир упорно шёл. От двери до кровати восемь шагов Есении, которые для него превратились по меньшей мере в два десятка. Он ни на что не опирался, отчего периодически было явно трудно. Наблюдавшая за ним девушка затаила дыхание, когда он резко дёрнул головой, запрокидывая её наверх. Его либо начало тошнить, либо начала кружиться голова, отчего стало вдвойне страшно за здоровье Яромира. Но он поправил дрожащей рукой отросшие волосы, слегка зачесав их назад и продолжил путь. Когда оставалось всего-ничего, он всё же протянул руки к спинке кровати и схватился за неё. С помощью этой простой опоры сделал последние два шага и сел на перину. Всё, путь окончен! Впервые с начала лечения, он смог закончить этот чёртов «круг», пройдя последнюю часть самостоятельно!
— Это того стоило? — спросила с ухмылкой Есения.
Она взяла небольшую миску с тёплой водой и небольшим кусочком люфы и принялась осторожно вытирать холодный пот с лица Яромира, который предварительно лёг, устало улыбаясь.
— Да, — он мягко коснулся ладоней Есении, вызвав у той удивление и лёгкую дрожь. — Это значит, что я совсем скоро буду ходить нормально, верно?
Девушка аккуратно и с улыбкой освободила свои руки и произнесла лишь короткое:
— Ну точно придурок!
«Здравствуй, дорогой дневник.
Весна в наши южные регионы приходила всегда раньше, чем того нужно было по календарю. Неделю назад налетел тёплый ветер, спровоцировавший начало таяние огромных пластов снега и создавший первый тёмные круги на льду близлежащей реке. Три же дня назад полил дождь. Холодный, мерзкий и стеной. Выйти за пределы дома совсем не хотело, и я в очередной раз пожалела, что не расширила дом и не устроила склад с едой где-нибудь в доме.
Сегодня утром погода поменялась на мелкую, противную морось, часто прекращающуюся. Заходили мужики вместе с главой деревни. В горах сошла огромная сель, сметя за собой широкий и длинный пласт деревьев и дорогу, ведущую в один из ближайших городов. Гонец, прибывший по узкой объездной, сообщил благие вести об отсутствии каких-либо известных жертв, что было невероятной удачей, а также доставивший просьбу о совместном разборе схода. А мужиков нужно было снабдить чем-то от мелких ранений, парой крепких жгутов и бинтов. Я на всё это поворчала, но выдала, взяв с тех обещание по возвращении отправить всех раненных ко мне. Заражение крови мне тут не нужно ни в каком виде и тем более ампутация чьей-то конечности.
Яромир какими-то семимильными шагами принялся выздоравливать. Месяц назад он не мог стоять без моей помощи, а теперь вполне бодро передвигается по дому, правда опираясь на новенькое приспособление — трость. Первое время заваливался с непривычки, а Ночка ещё, негодница какая, вечно под ногами путалась у него, мешая нормально ходить. Я лишь хихикала с его ругательств на кошку, но никак не помогала одному и не отгоняла другую. Яромир также пытается уже помогать мне по хозяйству. До смешного. Пытался со мной за продуктами сходить на склад, в итоге трость утопла в образовавшейся у порога грязи и дальше он не сдвинулся ни на шаг. Теперь упорно забирает в дверях большую часть поклажи и нёс к печке. Отказать в подобном не могла.
Совсем скоро срок родов у Ялики. Единственный конь, которого я чисто теоретически могу взять — это Ворон. Но, конечно же, прежде всего нужно спросить разрешения у Яромира. Искренне буду надеяться, что ничего экстренного с Яликой не случится, и мне не придётся бегом вскакивать на коня и скакать на нём на спасение жизни.
С тобой, дневник, мы встретимся позже.
Двадцатый день месяца Льда»