3. Когда Ахилл и Аякс Теламонов увидели, что исход битвы оборачивается большим ущербом для прибывших, они делят войско на две части. И подбодрив своих сообразно с обстоятельствами, как бы с возродившимися силами еще настойчивее устремляются на врагов, причем вожди сражаются в первых рядах и то преследуют бегущих, то, со своей стороны, словно стена, противостоят нападающим. Таким образом, воюя первыми или среди первых, уже тогда они снискали себе великую славу своей доблестью и среди врагов и среди своих. Между тем, Тевфраний, сын Тевфранта и Авги, единоутробный брат Телефа[3], заметив, что Аякс с такой славой бьется с мизийцами, поспешно обращается против него и, сражаясь, падает под ударом его копья. Немало потрясенный этим случаем. Телеф, стремясь отомстить за смерть брата, ожесточенно нападает на вражеский строй и. обратив в бегство тех, кто выступал против него, упорно преследует Улисса в винограднике, который находился вблизи места сражения. Здесь он, запутавшись в виноградных лозах, падает. Как только Ахилл издали это заметил, он, метнув копье, пронзает Телефу левое бедро. Но Телеф, бодро поднявшись, извлекает наконечник из тела и под защитой сбежавшихся своих избавляется от неминуемой гибели.
4. Между тем, завершилась уже большая часть дня, когда шедшая с обеих сторон с величайшим напряжением битва, без всякого отдыха в непрерывных сражениях и в схватках вождей друг с другом, стала затихать. Наших, несколько утомленных многодневным плаванием, особенно лишало мужества присутствие Телефа, ибо он, будучи сыном Геркулеса, прекрасный физически и в расцвете сил, приравнял свою собственную славу к божественной отцовской доблести. Итак, с наступлением ночи по общему согласию наступил перерыв в войне. Мизийцы уходят к себе домой, наши — к кораблям. Впрочем, в этом сражении в обоих войсках было много убитых, но и огромное количество раненых, так как не было почти никого, кто бы не принимал участия в этой убийственной войне, разве только очень немногие. На следующий день посылают с обеих сторон послов договориться о погребении павших в битве и, установив перемирие, собирают трупы и хоронят их, предав огню.
5. Между тем, Тлеполем и Фидипп с братом Антифом (выше мы указывали[4], что, происходя от Фессала, они были внуками Геркулеса), узнав, что в этих местах правит Телеф и будучи уверены в своем родстве, приходят к нему и объявляют, кто они такие и вместе с кем плывут. Обменявшись длинными речами, наши под конец жестоко его обвиняют, что он так враждебно относится к своим: ведь войско это собрали Пелопиды Агамемнон и Менелай, не чужие его роду[5]. Затем послы рассказывают о том, что натворил в отношении дома Менелая Александр, похитив Елену. Телефу-де следует как из-за родства, так особенно из-за преступного оскорбления общего для греков закона гостеприимства оказать им со своей стороны помощь, потому что в их высоком положении продолжают жить по всей Греции многочисленные воспоминания о подвигах самого Геркулеса. Телеф, хоть его и безмерно мучила рана, на это благосклонно отвечал, что беда произошла, скорее, по их собственной вине, поскольку он не знал, что к его царству прибило ближайших друзей, связанных с ним узами родства; им следовало сначала выслать людей, от которых он бы узнал об их прибытии и вышел, как должно, с приветом навстречу; он принял бы их гостеприимно и по-дружески и, одарив подарками, отпустил, когда им было бы угодно. В остальном — он отказывается принимать участие в походе против Приама, так как женат на его дочери Астиохе[6] и рожденный ею сын Еврипил мешает этому как вернейший залог родства. Здесь он велит возвестить народу, чтобы отказаться от начатой войны, и дает нашим полную возможность вернуться к кораблям. Тлеполем и сопровождавшие его вверяются Еврипилу и, совершив, что хотели, достигают кораблей, где сообщают Агамемнону и остальным царям о мире и согласии с Телефом.
