13. Когда же троянцы запирают ворота и прекращают бойню, греки относят Ахилла к кораблям[16]. В то время как вожди оплакивают участь столь славного мужа, многие в войске им не сочувствуют и не предаются печали, как требовали обстоятельства, ибо бродила в умах мысль, будто Ахилл вместе с врагами вынашивал план как предать войско. В остальном, с его гибелью война лишилась смысла и потерялась надежда, коль скоро мужа, выдающегося в военном деле, могла настигнуть не почетная смерть, а не иначе, как в потемках. Спешно привозят с Иды огромное количество леса и сооружают костер на том же месте, где раньше сооружали для Патрокла. Затем, возложив тело и поднеся огонь, совершают, как должно, похороны; особенно усердствовал в этом Аякс, который в течение трех суток нес стражу у пепелища, пока собирали останки. Ведь он единственный был потрясен гибелью Ахилла больше, чем это положено мужу, поскольку с особым рвением почитал его и выделял среди всех — как ближайшего друга, кровного родственника и в особенности как намного превосходившего доблестью остальных.
14. В Трое же, напротив, всех охватили радость и торжество из-за гибели врага, которого опасались больше всего; они возносят к небесам хвалу поступку Александра, — разумеется, потому, что он коварством достиг того, на что никто не отважился в бою. Между тем, к Приаму приходит известие, что из Мизии идет сын Телефа Еврипил, которого царь раньше привлекал многими дарами, а под конец твердо пообещал выдать за него замуж Кассандру. А к прочим замечательным дарам, которые он ему послал, добавил виноградную гроздь из золота, достойную восхищения. В остальном Еврипил, известный многим доблестью и явившийся во главе мизийских и кетейских[17] легионов, с величайшей радостью был принят троянцами, и варвары укрепились в своих надеждах.
15. Между тем, греки погребли останки Ахилла, заключенные в урну и соединенные с прахом Патрокла, у Сигея. Воздвигнуть им гробницу Аякс нанимает местных жителей, негодуя на греков, у которых он не заметил проявлений горя в связи с потерей героя. В то же самое время Пирр, которого называли Неоптолемом, сын Ахилла от Деидамии, дочери Ликомеда, подходя к Трое[18], случайно наталкивается на гробницу, по большей части уже построенную. Расспросив об обстоятельствах смерти отца, заявляет, что мирмидонцы принадлежат племени, прославленному военными деяниями, силой оружия и силой духа. Поручив распоряжаться делами Фенику[19], Неоптолем направляется к кораблям и палатке отца. Здесь он видит Гипподамию, стерегущую отцовское добро. Скоро прибытие его становится известным, и все вожди собираются там же; они просят его сохранять присутствие духа. Он с благодарностью им отвечает, что ему известно, — все, происходящее по божественной воле, следует сносить мужественно, и никому не отпущено жить сверх положенного судьбой срока; храбрым позорна и ненавистна старость, приятная слабым. Горе его облегчается тем, что Ахилл погиб не в единоборстве и не в бою при свете дня и что никто не затмит его отвагой ни теперь, ни в прошлом, за исключением лишь Геркулеса[20]. Он добавляет, что в настоящее время славы заслуживает тот, от чьей руки должно погибнуть Трое; он согласен, что отец оставил это дело незавершенным и довести все до конца предстоит ему и собравшимся.
16. По окончании его речи на следующий день объявляется сражение. Когда наступило подходящее время, все вожди по обычаю собираются к Агамемнону на пир, среди них Аякс с Неоптолемом, Диомед, Улисс и Менелай, и на пиру все занимают одинаковое место[21]. Юноше перечисляют на пиру храбрые деяния его отца и вспоминают, вознося хвалу, о его доблести. Немало вдохновленный этим и горящий стремлением к подвигам, Пирр отвечает, что приложит все силы для того, чтобы быть достойным отцовских заслуг. Затем все расходятся на покой по своим палаткам. А на следующий день юноша, выйдя на рассвете из лагеря, встречает Диомеда с Улиссом и, приветствуя их, спрашивает, что у них за дело; те отвечают, что его воинам, которые утомились от долгого пути по морю[22], следует набраться сил, иначе они не смогут воевать с достаточным упорством.
