Монэхэн кивнул. Возможно, главарь намекал на неудачную попытку покушения на Элли Каллен.
– Не все такие, – сказал Лайам. – Я только что узнал от своего человека в Блэкуэл, что Мартин – больше не проблема в суде.
– Что? Еще одна подстроенная драка?
– Нет. Крысиный яд на завтрак.
Тирни изогнул бровь, и его помощник добавил:
– Не беспокойтесь, даже если вскрытие покажет, что он отравился, выглядеть все будет как несчастный случай. В Блэкуэле часто разбрасывают крысиный яд. Просто ему случайно досталось чуток.
– Я много думал о находчивости. Ирония в том, что твой человек принял эстафету от этого нового убийцы, которого ищут Джеймсон и Ардженти. – Тирни взглянул на дверь. – Надеюсь, следующая встреча принесет новости получше.
Гриффин не сразу узнал человека в прихожей, ожидавшего приема у Майкла. Лицо его показалось инспектору знакомым, но вспомнил он его лишь на полпути к Малберри-стрит: это был Дуги Килкенни.
Одежда? Эта мысль вдруг поразила Джеймсона, когда он задумался над тем, было ли голубое платье Бекки, в котором он видел ее у Бет Джекобс, ее собственным или выданным ей в приюте. Возможно, его купили для нее. И возможно, подумал он вдруг, что одежда, в которой нашли Бекки, может помочь выяснить, кто она.
Финли заставил Лоуренса отвезти его к Элли на Уокер-стрит, а потом, выяснив, что одежда Бекки сохранилась, они отправились в приют Бет Джекобс.
– У нее было такое красивое платье! – с восхищением вспоминала Каллен. – Прекрасный бордовый костюм с синей кружевной вышивкой по горловинке и на плечах. И, как я сказала, ни пятнышка крови, ни дырок. Поэтому она оставила его себе.
– А еще что-нибудь про ее одежду помнишь? – расспрашивал ее криминалист.
– Жакет в три четверти – он совсем не защищал ее от холода, потому что был наполовину спущен с плеч, когда ее нашли. И конечно же, туфли и нижние юбки. Должна признать, что не обратила на них внимания. А что?
Джеймсон изложил подруге ход своих мыслей, пояснив, что одежда может дать подсказку, откуда эта девушка.
– Как только осмотрим вещи, мы быстро все узнаем, – заверил он Элли.
Паоло и Пия Кальви жили на четвертом этаже в съемной квартире на Оливер-стрит, на достаточном расстоянии от доков, в более «респектабельном» районе, и не слишком далеко от работы, чтобы ходить туда пешком.
Квартира была на две спальни. Двое старших детей занимали одну спальню, а двое младших спали в маленьких кроватках в углу родительской комнаты.
Когда Ардженти удивленно поднял бровь на сообщение, что скоро в этой семье появится еще один ребенок, Паоло пояснил, что теперь им живется гораздо лучше, чем сразу после свадьбы, когда они ютились в одной комнате вместе с его престарелой мамой: «Но как только Пия родит ребенка, мы переедем в более просторный дом. Возможно, это будет один из кирпичных домов возле Вашингтон-сквер». Но этим планам не суждено было осуществиться.
Джозеф с трудом преодолел три лестничных пролета. Пия Кальви приветствовала его сдержанной улыбкой и предложила кофе, но он вежливо отказался. Одного только его присутствия и того, что им предстояло обсудить, было достаточно, чтобы не обременять хозяйку дома чем-то еще, даже если это была бытовая задача. Хотя, возможно, Пия сама искала таких земных дел, чтобы отвлечься от того, что случилось.
Накануне ночью двое старших офицеров из таможенной службы сообщили ей о смерти ее мужа. Ардженти же решил встретиться с ней на следующее утро, чтобы у Пии было какое-то время справиться с шоком, если такое вообще возможно в предстоящие недели и месяцы, судя по тому скорбному выражению лица, с которым она сидела теперь за столом напротив него.
К миссис Кальви приехала мать, чтобы утешить ее и помочь с детьми. Когда пришел инспектор, она увела их на кухню, но самая младшая, трехлетняя девочка в платьице из гринсбонской ткани, подсматривала за матерью и ее гостем в приоткрытую дверь. Она молчала, но ее широко открытые глаза сказали все о вопросах, которые она хотела задать. Что случилось с мамой? А где папа?
Чтобы совсем не расплакаться, хозяйка дома отвела глаза от девочки и уставилась на Джозефа Ардженти.
– Пия, сожалею, очень сожалею. – Эти слова он произнес во второй раз, но сколько ни повторяй, их все равно было недостаточно. – Паоло был хорошим человеком.
Покачав головой, женщина произнесла:
– Я… Я не понимаю, почему Паоло? Разве он сделал что-то плохое, кого-то обидел?
– Нет, вовсе нет. – Говоря эти слова, Ардженти надеялся, что на лице его не промелькнули сомнения, которые появились у него прошлой ночью после визита на место трагедии. – Просто во время ограбления из-за несдержанности одного из бандитов произошло несчастье.
– Но, как я поняла, никто другой убит не был, только мой Паоло. – Миссис Кальви зажала рот рукой, сдерживая трясущуюся челюсть, и проглотила слезы.
– Да, боюсь, что только Паоло. Больше никто.
– Просто потому, что за последнюю неделю он вел себя немного странно… а потом, через несколько дней принесли эту корзину с продуктами…
Едва войдя в дом, Джозеф заметил корзину, но разглядел ее бегло и не мог этого не признать.
