Но на полпути оцепенение его прервалось. Человек напротив читал газету, и на последней странице, где освещались новости спорта, он заметил имя
– Сэр, не позволите ли? – Биделл протянул руку к соседу.
Тот отвел газету в сторону и злобно уставился на него.
– Я скоро закончу читать, и вы сможете просмотреть ее, если вам будет угодно.
– Это очень срочно, – настойчиво попросил помощник Финли, с поклоном протягивая руку еще дальше.
Попутчик испепелил его взглядом. Застенчивый в жизни, Лоуренс с трудом понимал раздражительность этого человека. Почему он не понимает, что в данный момент ему эта газета гораздо нужнее?
– Очень хорошо, – произнес мужчина, потеряв терпение. – В любом случае мне надо выпить крепкого кофе в вагоне-ресторане. Но извольте оставить газету точно на моем месте, здесь.
– Да, конечно. Благодарю.
Прежде всего Лоуренс рассмотрел фотографию на последней странице, изображавшую молодого человека в цилиндре с гирляндой на шее, высоко держащего серебряную награду лошади, и стоявшего рядом жокея. Под фотографией он прочел: «Томас Вайнрайт со своей лошадью Мистик, в этом году победившей на скачках в Кентукки».
Потом Биделл просмотрел статью, уткнувшись пальцем в параграф в середине статьи:
«Мой отец выставил Мистик на скачках перед тем, как уйти в мир иной, он был бы доволен ее победой».
Джефферсон Вайнрайт, владелец табачных плантаций из Ричмонда, штат Вирджиния, в течение многих лет выставлял своих лошадей на скачках, и теперь его интересы на бегах и в деловом мире будет представлять его сын и наследник Томас. Мистик стала их первой победительницей на скачках в Кентукки».
Лоуренс сложил газету, аккуратно положил ее на место своего соседа напротив, как ему было сказано, и подумал, не та ли это Мистик, арабская лошадь, о которой говорила Бекки, и не является ли табачный плантатор из Ричмонда владельцем большого белого особняка со слугами.
Постоянно думая о Финли, все еще сражавшемся за свою жизнь в больнице, Ардженти с трудом мог сосредоточиться на том, что говорил Энцио Маччиони.
Ему удалось выкопать Джеймсона из-под обрушившейся земли, но, возможно, недостаточно быстро, чтобы спасти его жизнь. Финли дышал, но не пришел в сознание даже в больнице. Врачи опасались, что в легкие ему попала инфекция.
Вернувшись из Вашингтона, Лоуренс заменил Джозефа у койки Джеймсона в клинике «Бельвю». Теперь им пришлось беспокоиться еще и по поводу сбежавшего Брогана.
– Как я говорил вашей милой жене, – произнес Маччиони, когда Брунера ушел выполнять их поручения, – я хочу предложить помощь в поимке того, кто так обошелся с Паоло.
– Мы говорим о компенсации или просто о помощи полиции в преследовании всех виновников? – уточнил Ардженти.
Сицилиец ответил не прямо. Он отвел в сторону взгляд, а потом снова посмотрел на инспектора.
– В моем бизнесе у меня много способов воздействия. Готов также рассмотреть и вопрос прямой компенсации. Как говорят в моей стране, вендетта есть нечто грубое и лишенное воображения, следовательно, ее следует рассматривать в последнюю очередь. – Он задумчиво провел пальцем по столу, за которым они сидели. – У меня много глаз и ушей на улицах Нью-Йорка. Такая банда налетчиков либо сам стрелок обязательно однажды захотят выпить и поговорить об этом. Либо можно будет выследить тот товар, который они украли, чтобы продать, – это привлечет внимание тех, с кем у меня есть связи. Прежде всего я воспользуюсь именно этими каналами. И если такая информация поможет полиции в расследовании, то и ладно.
К ним подошел Карло Брунера с серебряным подносом, и они замолчали. Он поставил перед ними кофе и две десертные тарелочки.
– Предлагаю попробовать пиццу. Образец моего обычного меню, – предложил Брунера, взмахнув рукой. – Энцио ее однажды уже отведал, и я подумал, что вам тоже захочется, Джозеф.
– О, благодарю, – кивнул инспектор. Брунера знал его семью лично по многочисленным визитам к Фаджиани для встреч с Софией. Ардженти посмотрел на круглую, в четыре дюйма, миниатюрную пиццу, посыпанную каперсами, оливками, прошутто и моцареллой. Аромат от нее исходил божественный. Он откусил пару раз и обратился к Маччиони: – Превосходно. Но если это будут лишь слухи и сплетни, то помощь от них небольшая. В суде от этого будет мало пользы.
– Ах, доказательства! – улыбнулся Энцио, запивая пиццу кофе, и сделал замысловатый жест рукой. – Так, значит? Своим бездействием вы позволите гибнуть таким хорошим людям, как Паоло.
– Нет-нет! Я сказал не это. – Слова итальянца больно кольнули Ардженти. – Иначе я бы с вами тут не встречался. Просто не все, что вы предлагаете, может быть эффективно. И как полицейский, будучи в здравом рассудке, я могу поддержать не все действия. Иначе стану не лучше тех, с Малберри-стрит, кто в кармане у Тирни.
Маччиони задумчиво кивнул, а потом протянул руку.
– Посмотрите вокруг себя, инспектор Ардженти. Что вы видите?
– Милое кафе, которым владеет и заправляет Карло Брунера.
