Дневник Верховского полностью

В действительности, идея Верховского перенести севастопольский опыт примирения офицеров и солдат, матросов, на все вооруженные силы России была в то время новаторской, несущей надежду на выживание армии и стабилизацию обстановки в стране. Других идей просто никто не выдвигал. В личном архиве сохранились записи, из которых видно, как в действительности зарождалась и получала развитие идея, «чтобы офицерство вошло в комитеты и, работая в них, направляла их в лучшую сторону. С другой стороны, чтобы комитеты были приняты сверху и с согласия начальства, ибо помешать им нельзя все равно, и они будут гораздо вреднее если придут явочным порядком» (л. арх.).

19 марта Верховский был вызван в Петроград в комиссию Поливанова. Здесь он посетил Думу, познакомился с членами военной комиссии, и в т.ч. с Гильбиком и Пальчинским, много выступал в различных политических организациях и «революционных салонах», которых после Февральской революции расплодилось великое множество, и везде имел «отличный прием» (л. арх.).

Вскоре, прибыв в Ставку, подполковник Верховский сделал доклад о комитетах генералу Алексееву. В состоявшейся дальнейшей беседе Алексеев был «уклончив», хотя положение было тревожное и в Ставку стекались «горы телеграмм о развале армии». Верховский сделал доклад о комитетах также генералам Деникину, Клембовскому и Лукомскому, отметив «особое сочувствие от последнего, но и все остальные согласны, как с необходимостью» (л. арх.).

В специализированной исторической литературе советского периода встречалась интерпретация таких действий: «Командование, понимая всю безнадежность борьбы за запрещение комитетов, постепенно переходило по отношению к ним к новой тактике. Эта тактика заключалась в том, чтобы «обезвредить» комитеты, признав их и, по возможности, поставив под свой контроль. Одним из инициаторов и теоретиков этой линии был подполковник Генерального штаба А.И. Верховский, занимавший в те дни пост начальника штаба Черноморской дивизии, дислоцированной в Севастополе»^{388}.

Что же все-таки побудило подполковника Верховского войти в Совет солдатских и матросских депутатов представителем офицерства и даже стать заместителем председателя? Это непростой вопрос. Отчасти ответ на него можно найти в книге «Россия на Голгофе», в которой Верховский сделал весьма показательную запись о так называемом приказе № 1, по сути, отменявшем воинскую дисциплину, отменявшем отдание чести и пр. и в конце концов погубившем армию: «Как бомба с ядовитыми газами, упал к нам приказ номер первый. Будь проклят человек придумавший эту гадость». Причем новые власти постарались выпустить этот приказ в количестве 9 млн. экземпляров!»^{389}

Непосредственным составителем этого документа был секретарь ЦИК, известный тогда адвокат Николай Дмитриевич Соколов (1870-1928), сделавший блистательную карьеру на многочисленных политических процессах. По смыслу Приказа №1, исходившего от Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Петроградского (по существу, всероссийского) совета рабочих и солдатских депутатов, солдаты всех родов войск приглашались новыми правителями сформировать свои собственные административные комитеты «Советы» и избрать на командные должности угодных им офицеров. Развал русской армии становился неизбежным и не мог не привести к поражению в войне с Германией. Национальные интересы России были принесены в жертву ради так называемых революционных идей. В таких условиях нужно было незамедлительно действовать, попытаться спасти положение, и Верховский решился на опасный эксперимент…