Дневник Верховского полностью

«В сараевском издании, — пишет И.А. Макаров, — приводится разговор сербского принца Александра с русским посланником в Белграде Николаем Гартвигом, который, якобы, сообщил престолонаследнику о том, что Артамонов — единственный, кто мог что-то знать о готовящемся покушении, но, вот беда, он «вчера отбыл в Петербург, завершил свои дела и у ехал домой навсегда». (На самом деле Артамонов уехал в отпуск в Швейцарию и потом вернулся). Ченгич, со слов Крлежи, утверждает, что принц прибежал к Гартвигу за советом, как только узнал о переходе группы Г. Принципа в Боснию с целью убийства Ф. Фердинанда»[8].

Обеспокоенность королевича Александра возникшей ситуацией вполне объяснима. Штрандман вспоминал, что после вручения Сербии заведомо невыполнимого австрийского ультиматума, королевич Александр говорил, если бы он находился на месте австрийцев, тогда и он сам (учитывая их злобу и ненависть к Сербии, и то что Сербия одинока и слаба) поступил бы так же^{157}… Отсюда можно сделать вывод, что королевич не оправдывал деятельность заговорщиков, приведших Сербию к роковой черте. Нельзя исключать, что именно тогда у королевича и могла зародиться мысль ликвидировать «Черную руку», члены которой, как говорится, заигрались…

Известно последнее довоенное донесение В.А. Артамонова от 3(16) июня 1914 года в Главное управление Генерального штаба, ясно свидетельствующее о правильном понимании им военно-политической обстановки: «После трех кампаний Сербия истощена материально и в финансовом отношении, поэтому всякого рода осложнения, и тем более военные действия для нее крайне нежелательны…»^{158}.

Отправляясь в субботу 6 (19) июня (накануне Св. Троицы) на лечение и отдых в Швейцарию, Артамонов взял с Верховского обещание сообщать ему новости (т.е. писать письма), но получил от него единственное письмо, отправленное за три дня до австрийского ультиматума — 7 (20) июля 1914 года и полученное два дня спустя. Письмо было успокоительное… Обстановка в Белграде была спокойная, опасностей не предвиделось, и, следовательно, Артамонов мог продолжать свой отдых. Больше писем от Верховского он не получал. По возвращении Артамонова в Белград выяснилось, что Верховский после вручения Сербии австрийского ультиматума все-таки послал Артамонову три (!) телеграммы, которые тот по непонятным причинам не получил.

Обратимся к документам. К младшему Артамонову (Николаю Викторовичу) перешел архив отца, с частью которого был ознакомлен академик Ю.А. Писарев. В 1988 году Писарев получил от проживавшего в Южной Калифорнии (США) Н.В. Артамонова письмо, в котором тот любезно предоставил ряд ценных документов и сообщил отдельные подробности, которые позволили академику переосмыслить некоторые важные аспекты своих предыдущих работ.

Отвечая на нападки, идущие со всех сторон на его отца, атташе В.А. Артамонова, Николай Артамонов написал весьма интересное письмо Ю.А. Писареву:

«30 сентября 1988 г.

Многоуважаемый профессор Юрий Алексеевич!