Дневник Верховского полностью

В тот лее день отец ушёл с сербской армией, а мать, брат, Бетен и я оставались еще три дня в Белграде, после чего король Петр прислал за нами дворцовые экипажи, довезшие нас до Авалы, где нас ждал его вагон, в котором мы отправились в Россию. Отец же остался в Сербии, находясь с королевичем Александром в Корфу и Салониках.

То, о чем Вы пишете на стр. 56, действительно, неправдоподобно. Окна столовой в посольстве (я там часто бывал и до, и после войны) выходили на широкий балкон со стороны сада, а не на улицу. Сад круто спускался к службам, и балкон получался на втором этаже. В саду могли только быть служащие посольства, и то, так как день был воскресный, сомнительно, чтобы там вообще кто-то был. Поэтому «звон бокалов» — явно выдумка.

Отец умер в 1942 г. от последствий немецкой бомбардировки. Василий Штрандман умер или в конце 60-х, или в начале 70-х годов в Вашингтоне. Посылаю Вам фотографию, снятую в Белграде уже после окончания войны. На первом плане отец, за ним улыбается полковник Лазаревич, который его заменил, так как отец служил в историческом отделе сербского военного штаба, а в цилиндре Василий Штрандман. Сербского генерала я не узнаю.

Так как прошло много лет по выходе Вашей статьи и я не знаю, получите ли Вы это письмо, то буду очень рад узнать о получении.

С полным почтением,

Николай Артамонов»^{159}

В.Н. Штрандман в своих воспоминаниях отмечал, что и Гартвиг советовал Артамонову не прекращать своего отпуска; это видно из письма посланника от 8 (21) июля, посланного за два дня до его кончины^{160}.

Военный министр Сербии Стефанович разрешил провести за границей отпуск значительному числу офицеров, что, на первый взгляд, выглядит более чем странным… Летом 1914 года в отпуске находились не только сербские офицеры, но и члены русской белградской миссии: переводчик Мамулов, первый секретарь миссии Штрандман и др. В отпуск (после дня рождения короля Петра, — 29 июня/12 июля) собирался и Гартвиг. Причем, как следует из воспоминаний Штрандмана, посланник намеревался находиться на отдыхе и лечении в Германии (в Наугейме) сравнительно долго, и потому советовал Штрандману не спешить и «набираться сил, чтобы взять на себя управление миссией в его отсутствие»^{161}. Такое положение с отпусками в русской дипмиссии явно показывает, что берлинские сплетни о пьяной оргии в посольстве, после получения вести об убийстве Франца Фердинанда являются явно клеветническими и направленными на разжигание духа ненависти к сербам и к русским. Это же подтверждается и письмом Н.В. Артамонова к академику Ю.А. Писареву, где убедительно показана явная невозможность услышать со стороны улицы «звон бокалов».

Налицо отсутствие каких бы то ни было агрессивных намерений как со стороны Сербии, так и России. В отпусках были: сербский премьер Н. Пашич, который прибыл в Белград из отпуска 11 (26) июля утром, после объявления Австрийского ультиматума, начальник Генерального штаба Сербии герой Балканских войн Р. Путник, так же как и начальник Генерального штаба России Н. Янушкевич…