— Раз уж вы приказали, мастер инквизитор, то приказ ваш я выполнила, — ответила она почти обиженным тоном.
— Кто-то есть в подвале? — тихо спросила Кинга.
Я сурово на нее взглянул.
— Почему тебя это интересует?
Она лишь покачала головой и ничего не ответила.
— Если кто-то попадает в наши подземелья, значит, он злой человек, причинявший зло людям и вере, — промолвила Хельция. — Иных там нет.
— Святая правда, — ответил я.
После этого я велел Виттлеру вызвать в резиденцию Инквизиции лекарей Крумма и Пуффмайстера и приказать им явиться немедленно, ибо в противном случае их приведут силой.
— Вот протокол допроса убийц магистра-аптекаря Йонатана Баума, — сказал я и положил на столешницу исписанные листы. — Можете ознакомиться, господа, прежде чем с ним ознакомится городской совет.
Пуффмайстер громко сглотнул и уставился на представленные бумаги так, словно это была не стопка бумажных листов, а плетеная корзина, из которой высовывала голову змея Клеопатры. Крумм сохранял большее спокойствие. Он взял документы и пробежал их глазами. Раз, а потом другой.
— Это гнусная клевета, — наконец твердо заявил он. — Поистине гнусная. Что за люди!
Его спутник уже успокоился и теперь тоже придвинул к себе протокол. Мы молчали, пока он читал: я — бесстрастно наблюдая за ним, а Крумм — уставившись в стол и тихо сопя от раздражения.
— Это не люди, это волки, — наконец с великой горечью произнес Пуффмайстер и отодвинул бумаги в мою сторону.
Я сердечно им улыбнулся.
— Я очень рад, что дело прояснилось, — сказал я, поднимаясь с места.
Я застал их врасплох. Очень их застал врасплох.
— Так что? Это уже все? — наконец спросил Пуффмайстер.
— Да, все, — ответил я. — Святой Официум не занимается обычными преступлениями, не затрагивающими нашу святую веру. Я передам эти документы городскому суду и городскому совету, равно как и самих заключенных.
— То есть, что будет? — неуверенно спросил Пуффмайстер.
— Это значит, что жернова правосудия придут в движение, — ответил я. — По опыту подозреваю, что вас задержат до выяснения обстоятельств. Убийство богатого горожанина, которого знали даже при императорском дворе, который вместе с братом держал крупнейшую аптеку в Кобленце… — я сделал паузу. — О-хо-хо, это не какое-то пустяковое дельце. Наш суд сделает все, чтобы найти и примерно наказать не только самих убийц, но и заказчиков этого преступления.
Лекари молчали.
— Конечно, если это не вы, господа, если вас обвинили несправедливо, то через несколько месяцев, вероятно, все прояснится, — добавил я и покачал головой. — Но шуму в городе будет много. Ха! Лекари убивают аптекаря, ну-ну, будет о чем поговорить…
Лекари в панике переглянулись.
— Мы будем разорены! — воскликнул Пуффмайстер. — Не может такого быть, чтобы из-за поклепа, клеветы и высосанной из пальца лжи была уничтожена жизнь двух ученых докторов!
— О разорении финансов и репутации я бы так сильно не беспокоился, — легкомысленно заметил я. — Учитывая, что в игру вступают также долгое заключение и пытки, а значит, вероятно, и безвозвратное разорение здоровья. Короче говоря, господа… — произнес я уже ледяным тоном. — Вы перешли черту, которую ни один человек переходить не должен. Вы приказали убить невинного ближнего лишь потому, что он мешал вашим делам. Наказание за это может быть лишь одно, и уверяю вас, вы будете очень страдать, прежде чем его дождетесь.
— Это был несчастный случай! — взвизгнул перепуганный Пуффмайстер. — Клянусь Богом, Матерью Господа Нашего и Его святым гневом, опустошившим Иерусалим, что мы не хотели этой смерти!
Крумм поначалу пытался сдержать это внезапное признание испуганного товарища, но позже, видя, что ничего не поделаешь, лишь понуро покачал головой.
— Поверьте мне, клянусь вам, этим глупым негодяям было строжайше приказано лишь напугать Баума, — произнес он траурным голосом. — Могу вам поклясться на любой святыне, что мы не желали смерти Баума.
Пуффмайстер горячо кивал и поддакивал: так и было, о да, именно так, и не иначе.
— Сторожа, можно сказать, они напугали до смерти в самом начале своего предприятия, — сказал я.
Скривившийся Крумм кивнул и лишь развел руками.
— Что я могу вам сказать, мастер Маддердин, — наконец заговорил он. — Мы наняли для этого дела идиотов, а эти идиоты все дело испортили.
— И как испортили, — заломил руки Пуффмайстер. — А ведь сторожу они должны были лишь дать по голове, а Баума обокрасть на то, что у него будет при себе, да попортить ему утварь, да немного на него покричать…
— Мы запретили, Боже упаси, поджигать помещение, потому что в такую жару, не дай Бог, огонь перекинулся бы на соседние дома, — сказал Крумм и перекрестился.
— Нам казалось, мы обо всем позаботились, — вздохнул Пуффмайстер с искренним, как мне показалось, сожалением. — Но что ж, случилось. А что случилось, того не воротишь, — добавил он. — И что теперь с нами будет? — Он посмотрел на меня невинным взглядом человека, обиженного судьбой, который в силу дурных обстоятельств оказался в совершенно неподходящем для себя месте.
