— Вероятно, у них так мало дел, что они могут полностью посвятить себя этому занятию, — заметил я. — Ведь в отличие от нас, им не нужно ни беспокоиться о том, как прожить следующий день, ни, живя в благословенном уединении, ежедневно якшаться с ближними.
— Вот именно, вот именно, — вздохнул фон Берг. — Эти наши ближние порой как занозы под ногтем. Не правда ли, мастер Маддердин?
Ого, если я хоть что-то понимал в жизни, то почтенный господин граф, очевидно, полагал, что я помогу ему вытащить какую-то занозу. Что ж, любопытно, как дальше пойдет наш разговор и примет ли он то направление, о котором я думал. Пока что я лишь серьезно ему кивнул.
— Видите ли, мастер Маддердин, — продолжал граф, — я поспрашивал тут и там людей, сведущих в праве, и как-то так из их слов вышло, что сегодня в нашем городе именно вы можете всё… — Он вперил в меня искренний взгляд голубых глаз.
— Всё может лишь Господь Бог, — ответил я.
— Ох… — Он взмахнул руками. — Но вы здесь и сейчас можете очень многое, не так ли?
— Достопочтенный господин граф, — начал я с серьезностью в голосе, — привилегии инквизиторов велики, особенно в моменты, когда под угрозой может оказаться благо нашей святой веры и благополучие народа Божьего. Но наши обязанности и связанные с ними ограничения, смею со всей силой утверждать, еще больше.
Он помолчал мгновение, очевидно, размышляя, как мои слова соотносятся с планами, с которыми он сюда пришел.
— Я хотел бы, чтобы вы помогли мне в одном деле, — наконец заявил он напрямик.
— Господин граф, я буду счастлив небо вам преклонить, — заверил я и долил наливки в оба бокала.
Он был достаточно умен, чтобы понимать, что эти слова ровным счетом ничего не значат, поэтому лишь сердечно улыбнулся.
— Я был бы вам безмерно благодарен, если бы вы провели меня на ежегодное собрание городского совета, которое, как мне донесли, состоится через две недели, — сказал он.
Совет нашего города, конечно, собирался чаще, чем раз в год, но это июльское заседание всегда было самым важным, и на нем решались не только значимые для общины дела, но и распределялись должности.
Признаюсь, его просьба меня удивила, поскольку я ожидал не этого. Но именно кажущаяся незначительность этого желания меня и обеспокоила.
— Прошу прощения, господин граф, но для чего я вам нужен? Разве не достаточно того, чтобы господин граф выразил желание присутствовать на таком заседании?
Он пожал плечами.
— Мастер Маддердин, нечего скрывать, эти мещане ненавидят меня, как бешеную собаку, — честно пояснил он.
Что ж, учитывая размер его долгов, нежелание их платить и количество затеваемых им потасовок, это чувство было, вероятно, вполне обоснованным.
— Они меня даже в ратушу не пустят, не говоря уже о зале заседаний, — добавил он.
Я помолчал мгновение.
— Видите ли, господин граф, я усматриваю в этом одно неудобство, — начал я. — Я бы не хотел оказаться в ситуации, когда на заседании городского совета услышу из уст господина графа слова, которые меня удивят.
— То есть, вы хотите знать, каковы мои намерения? — Он смотрел на меня холодно и без улыбки.
— «Хочу» — неподходящее слово, — ответил я. — А вот «должен» — слово подходящее.
— Почему бы и нет? Я могу вам все рассказать. — Он снова пожал плечами.
— Добавлю лишь, — спокойно промолвил я, — что если бы господин граф вдруг передумал и сказал на совете иные слова, нежели те, которыми соизволит со мной сейчас поделиться, это вызвало бы мое, мягко говоря, глубокое огорчение…
Я надеялся, что он достаточно разумен, чтобы серьезно отнестись к моей просьбе о честности. С другой стороны, у него было уже столько врагов, что он мог счесть, что одним больше, одним меньше — роли не играет. В этом он бы сильно ошибся, ибо сделать своим врагом инквизитора еще никому не шло на пользу.
— Я буду с вами честен, как на святой исповеди, — произнес он, приложив руку к груди. — Я должен вызвать на поединок одного человека, и сделать это я должен именно на заседании совета, и нигде больше.
— Я слышал, что в бою на рапирах вам нет равных, господин граф, — учтиво заметил я. — Я так понимаю, этот публичный вызов должен заставить его не отказаться.
— Вы попали в самую точку, мастер Маддердин, — он указал на меня пальцем.
— Простите мое невежество в правилах дуэли, но разве для представителя столь высокого рода, как ваш, поединок с мещанином, пусть даже самым знатным, не является уроном для престижа?
Он кивнул с великим достоинством.
— Разумеется, вы правы, — признал он. — Вся загвоздка в том, что человек, которого я хочу вызвать, был облагорожен императором, что в прошлом году утвердил Ландтаг. Разумеется, рядом с фон Бергами этот облагороженный плебей выглядит как грязная свинья рядом с гордыми орлами, но… — он в очередной раз пожал плечами, — как-нибудь, с Божьей помощью, я пересилю отвращение, чтобы с ним сразиться…
— Я так понимаю, господин граф уже пробовал иные способы склонить этого человека к поединку?
На этот раз он рассмеялся, но тут же стукнул кулаком по столу.
— Я посылал ему столь оскорбительные письма, что в любом достойном дворянине кровь бы закипела.
