Ну вот… приплыли: я для них обуза.
Мне хочется умереть. Но только после того, как я поем свой корм, я же не сумасшедший умирать на голодный желудок.
Умереть мне не удалось. Я знал, что проглотить целую пачку жвачки не было по-настоящему хорошей идеей, чтобы умереть.
Мои зубы приклеились между собой. Мне теперь не удается зевать, вот досада. Действительно, жвачка является самым странным человеческим изобретением: она дает твоему мозгу чувство, что ты ешь, хотя ты не ешь.
Решительно, человек неизлечим.
Я предсказываю конец человеческой расы к 2022 году.
Анна сводила меня к собачьему зубному врачу из-за моих склеенных зубов. С ними я выглядел как старичок, жующий лакрицу. После посещения собачьего психиатра, думаю, меня будут водить к другим медицинским специалистам, занимающимся собаками.
Дантист открыл мою пасть, я улыбнулся, он отклеил один за одним мои зубы с помощью клубники (оказывается, фрукты очень полезны, хоть и не в том качестве, чем обычно), а потом он убрал у меня зубной камень, сказав, что у меня плохо пахнет из пасти.
Я это и не отрицаю. Нужно уметь принимать критику.
Потом он попросил 543 евро с Анны.
Если так будет продолжаться, то через 4 месяца Анна и Хьюго будут разорены.
И они откажутся от своей идеи поехать на сафари в Африку.
И значит, не оставят меня.
Ха.
Первые солнечные лучи пробились сквозь стекло парижской квартиры и согрели мою рыжую шерстку. Мне тепло, и мне это нравится. Я рад, что моя шерсть отросла, опыт хипстерства меня не обрадовал.
Хьюго тоже решил покончить с бородой, теперь он бреется очень тщательно. Каждое утро я смотрю, как он сбривает один за одним, волоски на лице. Он не понимает, что так уничтожает свою мужественность, так он отрицает свою сущность самца.
С Анной то же самое. Она бреет ноги. Она не принимает свою сущность самки.
У меня такое чувство, что мысль о сафари канула в лето. В отпуск они поедут в Нормандию, как обычно. И я буду вместе с ними. И я буду счастлив.
Почему люди так упрямо ходят в офис или в школу, вместо того чтобы делать, как я (то есть бездельничать)?
Анна вышла на пробежку, она называет это бег трусцой (джоггинг).
Когда она вернулась спустя час, вся красная и мокрая от пота, Хьюго похвалил ее.
Вот когда я бегаю два часа и пропадаю в лесу, мне никто не аплодирует.
Чип, Дейл и я, мы изобрели свой язык, чтобы никто нас не понял. Если я лаю один раз, это значит «сделаем вид, что мы спим». Если я лаю два раза, это значит «сделаем вид, что мы спим». Если я лаю три раза, это значит «сделаем вид, что мы спим».
Мы, животные, такие хитрые.
Вчера вечером вся семья уселась на диване, на МОЕМ диване – так, что для меня не осталось места.
Мне пришлось растянуться на моей противной розовой лежанке. Для чего все это? Чтобы посмотреть телепередачу про нас, собак.
Во-первых: мне не нравится, когда меня лишают моего жизненного пространства.
Во-вторых: почему человек в таком экстазе смотрит на других людей, закрытых в коробке, вместо того чтобы их освободить?
Вчера вечером я так и заснул на своей розовой лежанке.
Семья смотрела эту дурацкую программу о собаках. В некоторые моменты Хьюго говорил: «О, точно, Халк тоже так делает» или «О, ну конечно, Халк это о нас думает…»
Пусть все будет предельно ясно: НИКТО не может знать, что есть в моей голове, поскольку я в ней один.
Человек постоянно задается вопросом, что думает о нем его собака: мы ничего не думаем о людях, только то, что они странные. У нас нет времени думать, поскольку мы слишком заняты сном.
К черту телепередачи и книги на тему «Как расшифровать язык собак за 12 уроков» или «Игры с собакой в возрасте до 6 лет». Это ЛОЖЬ.
После передачи Хьюго купил книгу
Я ее съел (книгу, конечно, не Хьюго).
Заметка на будущее: съесть книгу – плохая идея.
Говорят также, что собака – лучший друг человека. Это правда, я их просто обожаю, моих людей.
Говорят также, что собака и волк являются двоюродными братьями.
Хмммм. Лично я никогда не ел никого, ни свинью, ни бабушку.
И за мной никто не гонится.
Я не кусаюсь.
Я не вою как ненормальный по вечерам.
Я рыжий.
Меня никто не боится.
Я справляю свою нужду на тротуаре.
Я сплю на диване.
Я пишу личный дневник.
Нет, мы с волком не родственники, и уж точно не двоюродные братья.
Анна записалась к грумеру на завтра.
То есть меня записала, не себя.
Думаю, что лучше мне покончить жизнь самоубийством.
Прощайте.
Я не убил себя. Я спал. Невозможно делать сразу несколько дел.
И вот меня силой потащили к грумеру.
Грумер – это ужасно.
Он поставил меня на высокий стол, привязал меня, вытащил машинку для стрижки, чтобы стричь траву. Он стриг мою шерсть как траву. Потом специальным пинцетом начал ее выдергивать.
И он был не один, грумеров было двое.
Двое против меня.
А я был привязан.
Садюги, вперед.
В конце процедуры меня побрызгали парфюмом.
Духами, вот.
