– Почему твой лысик всё еще здесь? Он же должен был уехать в Кочкино?
– Лысик? – Мамино лицо перекашивает. – Что это еще за выражения? Слышал бы тебя папа!
Звонок продолжает разрываться. Алёнка вырывается из моей хватки и злобно топает ногами.
– Противный звук! Противный!
– Девочки, почему вы не открываете? – На пороге кухни появляется смущенный Иваныч.
– Вот вы-то и будете всё расхлебывать! – Я хватаю его за грудки и тихонько трясу. – Сейчас откроете дверь и скажете моему бывшему, что я уехала в командировку.
– В командировку?
– Да! Вернусь не скоро.
– Хорошо, – миролюбиво улыбается Иваныч. – Мне нетрудно. С тебя шоколадка.
Он уходит в прихожую, а я закрываю дверь на кухню.
– Так! Сидим тихо!
– А можно я тебе стишок расскажу? – тут же канючит Алёнка.
– Нет.
– Но почему? Он совсем маленький…
Я хватаю со стола какую-то печеньку и почти запихиваю дочери в рот.
– Лучше поешь!
– Ладно, – кивает она и бодро жует.
– А не проще ли объясниться с бывшим по-человечески? – менторским тоном вопрошает мать.
Я кошусь на сережки в ее ушах и мрачнею.
– Нет.
Она недоуменно фыркает, но больше ничего не предлагает, сосредоточенно перебирает столовые приборы в ящике.
Минуты через две в кухню возвращается Иваныч.
– Ну, всё! Отделался.
Я без сил падаю на табуретку.
– Чаю мне! Чаю!
Как не удивительно, но Анатолий Иваныч вечером отчаливает на вокзал. Я специально мою после его ухода полы, надеясь на народные приметы. Чем черт не шутит? Может, неприятный гость, правда, больше не вернется? Покончив с уборкой, несколько раз обхожу квартиру, наслаждаясь отсутствием признаков деревенского мужика. Какая все-таки красота! Никаких тебе носков на ковре, никаких треников на стульях. Да и в ду´ше теперь можно сидеть сколько захочется, а после выпорхнуть в одном полотенце.
Уложив Алёну в постель, я вдруг изнемогаю от любопытства: звонил ли мне Артём или нет? Даже заснуть не могу: ворочаюсь и ворочаюсь, прокручивая в голове поцелуй в туалете ДК. Около полуночи решаюсь ненадолго включить телефон, проверить эсэмэски. На меня обрушивается волна сообщений о десятках звонков с разных номеров. И какой из них принадлежит Артёму? Эх, почему я не догадалась спросить его номер?
Телефон вдруг начинает вибрировать, на экране появляется фото Лаптева. Фу! Отчего я не замечала раньше, что у него противное выражение лица? Да и характер не сахар. Это ж надо быть таким упрямым! Только получил от мобильного оператора уведомление, что я снова в Сети, и давай сразу трезвонить.
– Вот и чего ты ко мне привязался, любезный? Мало девушек вокруг? – я показываю фотке бывшего язык и торопливо выключаю телефон. – Эх, плакал мой роман с красавчиком!
* * *
В понедельник вечером мама бродит по квартире темнее тучи. Кажись, скучает по своему Иванычу. Да еще и с телефоном не расстается, строчит какие-то эсэмэски. Нет, так дело не пойдет! Нужно срочно заняться черным пиаром. Нужно убедить маму порвать с лысиком, пока он не приволок в нашу квартиру вагон племянников.
Для начала, пожалуй, соберу на него досье. К счастью, в наш век это нетрудно. Я включаю ноутбук и секунд за двадцать нахожу в «Одноклассниках» мамину страницу. Так-так, посмотрим в друзьях. Ага, вот и Иваныч! Я радостно потираю руки и перехожу к его профилю.
О боже! У него в родственниках отмечено около ста тридцати фамилий. Как это возможно? Разве у вменяемого человека может быть столько родственников? А друзей-то, погляди! Почти полторы тысячи. Он себе всё Кочкино, что ли, добавил? И откуда только берутся такие коммуникабельные?
На нервной почве у меня даже бровь слегка дергается. Надо что-то делать, надо срочно что-то делать! Если Иваныч охмурит мать, наша милая квартирка превратится в проходной двор.
Я быстро прокручиваю страничку туда-сюда, а потом залезаю в папку с фото. Как мило! Кочкинские пейзажи: засохшие поля, грязища и речка-вонючка. Интересно, кто это снимал трясущейся рукой? Если сам Иваныч, то, возможно, он алкоголик. Было бы очень кстати, ведь мама на дух не переносит выпивох.
Я опускаю взгляд ниже. Так, а это что за тетка у Иваныча в объятьях? Может, он бабник? От вспыхнувшей вдруг надежды я даже начинаю ерзать. Ну-ка, ну-ка… Я тыкаю в фото счастливой парочки и вчитываюсь в комментарии. Эх, не повезло – сестра! Всего лишь сестра.
Поникнув, я тем не менее прокручиваю альбом дальше. Иваныч с удочкой. Иваныч копает грядки. Иваныч рубит дрова. Неужели совсем ничего компрометирующего?
– Чем это ты занимаешься? – бухает над головой суровый мамин голос.
Я тут же пытаюсь захлопнуть ноутбук, но мамина рука не дает этого сделать. Ну ладно! Я приосаниваюсь и складываю руки на груди.
– Вот, изучаю, что за человека ты приволокла к нам в дом. Ей-богу, лучше бы ты котенка притащила с улицы, чем этого тунеядца.
– С чего ты решила, что Толя тунеядец? – оскорбляется мать.
– Ну а кто еще может неделями торчать у доверчивых женщин?
– У него просто отпуск.
Я демонстративно ухмыляюсь.
– Отпуск? Посреди зимы? Ну-ну…
– Не у всех отпуск летом, – с сомнением бормочет мать.
