Муж мой по образованию психотерапевт. Этот факт не раз уберегал его от полемики со мной, а меня – от диагноза. К 18.00 мы были на месте. Преодолев с платьем препятствие в виде парадной, широкой лестницы, я увидела в зале ожидающих жениха и невесту, взволнованных родственников и веселых друзей. Взволнованные и веселые тоже увидели нарядную. После чего взволнованные стали более взволнованными, веселые более веселыми, ну а нарядная так и осталась нарядной, потому как наряднее было уже некуда. Маленькие черные платья, серые брючные женские костюмы, брюки и рубашки, один праздничный свитер и пять нарядных кардиганов смотрели на мое пышное вечернее черное платье с недоумением. Эти вещи никогда бы не увидели друг друга, если бы на свадьбу к питерской интеллигенции и хипстерам не пришли бы гости с 20-летним опытом гулянки на кавказских свадьбах. Чувствовала я себя как слон в посудной лавке. А когда в зал зашла невеста в лаконичном белом платье по колено, я от неловкости хотела превратиться в торшер с бахромой, стоящий в дальнем углу комнаты, или, как Керенский в платье, безотлагательно сбежать из дворца и кричать подобно Чацкому: «Карету мне, карету!» Весь вечер я сидела в платье мечты за столом, дабы не испортить настроение невесте. Муж с любовью и пониманием закрыл меня большим букетом роз, предусмотрительно взятым со стола с подарками, и ушел курить. Пока его не было, обходительный официант забрал букет, чтобы всем было лучше видно выступление приглашенного певца Игоря Корнелюка – суперзвезды 90-х. Игорь Евгеньевич быстро зажег тусовку. Все танцевали, кроме меня и прабабушки невесты Феодосии Александровны. Мне мешало мое новое платье, бабуле – ее старый возраст. Корнелюк решил подойти к нам и вовлечь в общее веселье. Из двух женщин, родившихся в прошлом веке, он начал с более легкого варианта – с меня. «Предъявите билет. Что я мог сказать в ответ?» – пропел Корнелюк и передал мне микрофон. «Вот билет на балет. На тpамвай билета нет», – прогундела, оправдываясь, я. Песня закончилась, запал Корнелюка – нет. Он взял меня за руку и повел к танцующим, но как только мое платье полностью вышло из-за стола, веселый кудрявый певец, осознав свой необдуманный поступок, постарался втиснуть меня назад и под слова песни «Сто лет спустя» схватил ошарашенную старушку и увел ее в праздничную вакханалию. Больше я бабушку не видела; изредка ко мне подходили наши питерские друзья, интересовались моим настроением, справлялись, нужно ли что-нибудь, обещали помочь с транспортировкой по залу. Прошло много часов. Я предложила мужу уйти пораньше во избежание пробки, созданной моим платьем при выходе из дворца. Муж мгновенно согласился.
