Алик у нас каждый день, но я стараюсь не давать ему надежды, чтоб не причинить боль потом. Судьба у него невеселая. После смерти матери отец женился. В новом браке появились дети. Алик с детства ощущал свою ненужность. Отец запил. Поэтому Алик ушел жить к другу, в чеченскую семью. Теперь, своего товарища Алик зовет братом, а его маму — своей матерью. Где-то далеко у Алика есть родная старая бабушка. Они не видятся.
Весь вечер он говорил с моей мамой. Объяснял, что спиртное пьет редко. Говорил, что я ему нравлюсь, и он хотел бы жениться на мне.
Рассказывал, что когда российские военные нас и людей из дома напротив увели, их, как оставшихся, посадили в подвал. Самого Алика, его приемную мать, названого брата и русских бабушек-пенсионерок Галю и Лиду. У Гали на руках была маленькая, чудом выжившая домашняя собачка. А сверху на крышку подвала военные поставили холодильник.
Так они просидели четверо суток. Без еды и питья. Мужчины и женщины. Молодые и старые. Пенсионеркам стало плохо с сердцем.
Люди сумели выбраться, разломав часть стены и прорыв куском железа тоннель на улицу! Иначе бы умерли от голода!
Бауда и Алика военные избили за такие «самовольные» действия, но на этом все и закончилось.
А неделю назад в очереди за бесплатной кашей я познакомилась с молодой женщиной Машей. У нее есть сын, а муж погиб в первую войну.
Маша живет со старой больной матерью.
Выживают они трудно. Приходится собирать банки, бутылки и сдавать. Алик был с нами. Он понравился Маше. Я хочу их подружить.
Сегодня мне не пишется.
Сердце «горит» внутри, если резко повернуться — острая боль.
Патошка.
27 марта 2000
Я потеряла сознание на несколько минут.
И чуть не умерла.
Увидела, что люди и предметы состоят словно из золотых пляшущих мушек, и отключилась. Я попала в трубу из хрусталя или чего-то подобного.
Меня тащило вверх на огромной скорости, и полупрозрачные создания, похожие на электрических головастиков, кричали мне:
— Скорее вверх! Скорее лети с нами! Быстрее, а то не успеешь!
Я чувствовала легкость и совсем забыла, что умираю.
А потом меня перестало тащить — и я рухнула вниз.
Это случилось в очереди за бесплатной кормежкой.
Очередь дралась, и голодные люди вырывали куски хлеба и кашу у «раздатчиков бесплатного питания». Потом меня возили в военно-полевой госпиталь МЧС и делали уколы.
Врач сказал:
— Это сердце. Его еле слышно.
И дал еще с собой таблеток.
Мама бесилась, что я ничего не могу делать по дому.
Сегодня стала на меня орать из-за чайника: он разлился. Ударила!
Неожиданно мама надела самое длинное платье. Самый большой платок. И ушла. Без документов. Искать смерть.
Сказала, что не хочет жить. Чем так голодать и унижаться в очередях, постоянно болеть, — лучше пуля снайпера!
Надеюсь, все обойдется, и она придет назад.
П.
28 марта 2000
Мама пришла.
Когда мне было очень плохо с сердцем, заходил Алик.
Дверь у нас сломана, и мы ее не запираем.
Он дотронулся до моей руки и сказал, что хочет прожить со мной всю свою жизнь.
Что я должна только сказать ему: «Да».
Алик хороший друг. Мне жаль, что так все получается.
Но я не люблю его.
Пусть он меня простит.
Будур.
29 марта 2000
Мне снилась соседка Тамара. Она пропала в начале зимы 2000 г. Собралась стать беженкой. Решила проведать свою дочь и новорожденную внучку в городе Ставрополе.
Обещала вернуться. И пропала бесследно. Сейчас родственники ищут и не могут нигде ее найти. Сон такой: Утро. Тамара стучит в наше открытое окно. Говорит:
— Не ищите меня! Мне от этого плохо. Я умерла.
— Хорошо, — отвечаю я.
Соседка эта однажды сильно обидела меня. Громко посмеялась, когда меня ранило осколками в ноги, и я кричала от боли.
Поэтому я не очень огорчилась во сне. Однако Тамара стала показывать мне картины, а я смотрела их, словно по телевизору.
Вот она идет по улице. Солнце. На одной стороне улицы появились собаки. А по другой стороне бежит одинокий волк. Собаки залаяли. Тамара бросила в них камень. Тогда на нее бросился волк.
Получилась неразбериха. Собаки и волк затащили Тамару в подвал.
Там деревянный пол, а под досками много воды. Вода грязная, мутная.
Мою соседку бросили в эту воду, и она стала задыхаться и тонуть.
Забыв, что нахожусь во сне, я побежала искать хоть что-то, чтобы помочь ей выбраться.
Притащила палку с крючком. Попыталась вытащить ее. Но в моем сне палка обломилась. И некто невидимый сказал:
— Помочь невозможно! Глубина более двадцати метров.
Я долго всматривалась в зеленоватую, мутную воду. И видела, как там булькают пузыри.
Проснулась в холодном поту.
А это второй сон:
Мне приснился Аладдин. Он был с длинными волосами и серьгой в одном ухе.
Во сне он вытащил из кармана бинт, улыбнулся и связал мне руки за спиной. Потом завязал рот, так что я не могла вымолвить ни слова.
И сказал:
— Все! Теперь ты моя пленница!
Продолжаю
Мама сбесилась. Пожелала мне смерти.
У нее совсем сдали нервы. Какой ужас!
Алик пришел. Твердит, что по-чеченским законом мы сочтемся законным браком, так как я уже в «семейном возрасте» — 15 лет!
