Вчера, около 6 вечера, после кошмарного путешествия, потому что мы были нагружены вещами (сундуками и т.д.), мы и Кочетковы приехали в Пески. Уф! Поезда набиты битком и отвратительны, жара ужасающая. Наконец мы на месте, это главное.
Здесь очень приятно, воздух замечательный, мы приходим в себя. Повсюду зеленые поля, поют птицы, словом - деревня. Почти нет "дачников", Москва-река рядом.
Однако жратвы маловато, с питанием здесь плоховато. В этом отношении в Москве лучше. Что здесь хорошо, это одиночество и покой. Никто не лезет. Для писателя - настоящая мечта. И есть где гулять. Говорят, эвакуация запрещена с позавчерашнего вечера. Во всяком случае, Митя не едет в Томск, а остается в Москве или поедет на дачу. Это очень хорошо, что с эвакуацией кончено (если только это не утка), это показывает, что военное положение улучшилось. С другой стороны, для нас - нет никакой необходимости эвакуироваться. Но у меня больше сомнений относительно нашего московского будущего. Деревня - это хорошо, но я без Вали очень скучаю. Я ее видел 11 вечером. Она мне продолжает нравиться.
Почему? Это трудно объяснить. Что нехорошо? То, что, конечно, в смысле обстановки, деревня гораздо лучше города; если есть друзья или флирт, то можно гораздо лучше проводить время в деревне, чем в городе (летом). Ведь в деревне можно шататься, купаться, и есть тысяча других возможностей. Но в этой замечательной обстановке из интересных людей, возвышающих красоту местности, - только я один. Например, я был бы в тысячу раз счастливее, если бы Валя и Митя были тут. Все та же старая история: все зависит от людей. Поэтому Москва меня соблазняет. Там почти нет никаких возможностей, зато есть люди, друзья. Хотя мои отношения с Валей ограничиваются чем-то вроде флирта, основанного на блестящей беседе, часто обоюдной, такого безобидного и иронического флирта мне достаточно.
Я знаю, что я очень сладострастный, но я временами себя спрашиваю, не ограничивается ли моя сладострастность некоторой категорией женщин, исключающей других. Например, есть женщины, которые меня страшно возбуждают: мне хочется добиться обладания сразу, на месте. Это вовсе не означает, что они мне нравятся.
Валя мне нравится, поцеловать ее было бы для меня совсем логично, даже, может быть, ее и полапать. Но я не представляю себе ее лежащей и стонущей подо мной.
