— Другу не дружи и другому не груби, Богу молись, а черта не задевай! вот какая жизнь, вертись, как на сковородке жареный бес! Ох, жизнь, жизнь, антихрист ей душу выешь.
-333-
Как Адам.
— Из ваших красных слов и пралича не получается, а вот что я думаю: собери всю пролетарию, будет ей баба-то строчить, да с удочкой рыбу ловить, а собери их всех, голоштанников, да воз кутузок привези, да обделай их, чтобы они работали как мы, трудовики, как Адам, первый человек.
Сегодня еду в город, везу Прекрасной Даме пшено.
Кончик всего нашего мотка находится все-таки на ее стороне, и она его с самого начала взяла и держит и почти знает это сама, а я держусь, потому что она держит... (конечно, я говорю про высшее, а так разве можно меня чем-нибудь удержать?).
Сильнее и сильнее выделяется из деревенской массы голос крестьянина-трудовика.
Первый намек на рассвете при полных звездах открытого неба — какая радость! Неужели я забуду когда-нибудь, умирая, эти счастливые минуты и ничего не скажу в защиту жизни...
Что это — сохраненная юность или начало старости? той деревенской, старушечьей старости, когда хоть денечек еще, а хочется пожить (Дедок)...
Изобразить черты ребенка в жизни взрослого.
Сидят мыши, чрезвычайная комиссия и гибель Европы.
Я думал, что необыкновенный мир открывается мне и все это ново и никогда ни с кем не случалось, а теперь начинаю думать, что это испытывает каждая обыкновенная женщина.
Зинаида Ивановна выхлопотала себе место в больнице на случай сыпного тифа (в больнице все занято, не только лежат, но и сидят на койках...).
-334-
Поиски лекарств: доктора дают сразу кучу рецептов — что найдется.
Холод — губитель уюта.
Мороз сломило, мгла наполнила воздух, с бронхитом хуже стало. Несут гроб, поп сопровождает похороны одиноким бормотанием. Разговаривают про то, что хоронят в гробах держаных (на две категории гробы: заразных и простых).
Навстречу гробу солдат несет чучело громадного филина: переносят женскую гимназию в мужскую. Несут карты географические, везут на салазках физический кабинет: смешиваются гимназии.
Мы разговариваем о гибели мощей Тихона Задонского: комиссия открыла гроб, сняла картоны и бинты, а кости рассыпались и стали костяной мукой. На рогожке вынесли на двор монастыря костяную муку и написали: «Вот все, чему вы поклонялись!»
Народ создает легенду, что Тихон ушел, а нечестивым показался костяною мукой...
Вот все, чему мы поклонялись...
Миссия России — показать всему миру рогожку с костяной мукой. Там где-то (в Европе?) есть непобедимые силы житейского строительства, их деятельность будет [сомнительной] при существовании рогожки с костяной мукой. — Ну, а если... (Бутлеров — член чрезвычайной комиссии и гибель Европы.)
Старушка подслушала наше чтение о гибели Тихона Задонского...
Иван Михайлович спросил:
— Ну, что новенького?
Я ответил о мощах Тихона Задонского, что мощи разобрали и оказалось, нет ничего, череп, кости, тронули — кости рассыпались, костяную пыль высыпали на рогожку, положили возле церкви и написали: «Вот чему вы поклонялись».
Няня сказала:
— Ушел батюшка. Иван Михайлович:
-335-
— Дюже нужно. Я думал, какие новости...
— Какие?
— Насчет внутреннего.
— А это?
— Это внешнее.
— Мощи Тихона Задонского?
— Ну, что ж.
— А внутреннее, какое же еще вам внутреннее?
— Да такое, как жизнь, меняется ли, или какое новое совершенство, или новый край: мы же на краю, а вы говорите: мощи.
— Мы на краю, это верно: вот тиф сыпной губит человека за человеком, вчера за одним столом сидели, а нынче его нет.
— Ну-те!
— А хоронят в гробах держаных: досок не хватает.
— Так!
— Деревянные дома разбирают на топку.
— О, Господи, ну, скажите, дальше-то, дальше-то как? Няня:
— Ушел, ушел батюшка, скрылся и невидим стал злодеям, показался костью и мукою.
— Куда же скрылся?
— Куда скрылся-то — куда? Тут же, тут батюшка, только невидим стал — Божиим попущением и грех наших ради.
Ивану Михайловичу мощи кажутся так, внешним, неважным в сравнении с грозными днями текущей жизни.
— А вы говорите: исчезновение интереса к литературе, искусству. Да что вы! даже смерть близкого человека разве значит теперь то, что раньше. Даже мощи нашего святого — все это «внешнее» в сравнении с важностью дней текущих.
Андрей изменил своему отечеству ради прекрасной польки.
16-го в Рябинки, 17-го в Петровское, 18 — 1-го марта в Ельце.
-336-
Выехал в Секретарку. Ночевка в канцелярии Райкома. Метель.
— Вышел до ветру, сел и конец отморозил, — что теперь старуха скажет, разве она поверит?
За умываньем утром.
— Хотел ехать в Хмелинец, а вот сиди!
— Не так живи, как хочется, а как, ну, как вы скажете: Бог?
— Бога нету!
— А кто же метель посылает?
— Это причина, так сказать...
— Ну, Иисус Христос?
— И все равно Иисус Христос тоже Бог, а не причина.
— А тебя зовут Иван? нет, врешь: причина.
— Говорится, судьба.
