— Я понимаю, мужик зол и его нужно прочистить, но не решать же его совсем, я сам не мужик, хотя, конечно, я тоже и мужик, но я очень прекрасно читать умею, много читал и притом я умею работать и даже был волостным старшиной. А мужик темен, но не настолько темен, как прикрывается своей темнотой для злого действия.
— Матвей Тимофеевич, вот вы отказываетесь от принадлежности к мужикам, а я отказываюсь от интеллигенции, так и все скоро откажутся.
— И будет очень хорошо!
Хозяйство мужицкое превращается в «самоедское», большевики поставили себе задачу сделать, чтобы крестьянин работал и на других.
В городе играют в очко, банки до пятисот тысяч, выигрывают миллионы, когда не хватает денег, ставят кольца, часы и т. д., которые называются «мебелью».
Семейные вечера дозволяются только с разрешения начальства, потому что Моно (Моск. отд. нар. образ.) запретил буржуазные танцы (дозволены только пластические).
— Да, все!
Чрезвычайка, особый отдел, не совсем то, что опричнина: Грозный сильнее опричнины, а Совнарком при Чрезвычайке (назовем так всю Лубянку), как Госуд. дума при царе.
Подопхай — Матвей Тимофеевич.
Непрерывно вьюги при морозе 14 Р.
Алек. Гаврил. Ладыженский (сады по церквам, 12 добр, дел, крепостник и пр.); мне было 10 лет, ему 60, значит, он родился в 1823 г. и в 1846 г. был 20-легний Николаевский корнет, современник «Мертвых душ». Дочери: Варвара, Вера, Надежда, Любовь, внучка Маня — курсистка (Шамордино). Последоват. дубы: Алек. Гавр., Ник. Серг. Толмачов, Деденцев (земск. начал.).
Чтение Бергсона: меня привлекает это учение, потому что оно занимается не сходствами (количествами, плоскостью), а отличиями (глубиной, качеством).
Я думал: «Что загнало Дуничку в деревню{80} и приковало ее на всю жизнь к мужику, существу для нее совсем чуждому?»
Научный социализм стремится применить к жизни людей те же законы науки, которые превращают неорганизованную материю в орудие производства, так что каждый человек в соц. обществе делается орудием, и что каждый, а не только рабочий класс есть орудие — в этом и есть отличие от капит. общества.
Задача почтенная, но морального изменения тут нет: мораль после придет, «надстроится», как говорят специалисты.
Воскресение мертвых. Когда люди живы, то мы встречаемся, заинтересованные в них большей частью даже практически; а когда умерли, то находимся под впечатлением смерти и тоже судим не совсем верно, в первом случае мы видимся с ними через порог жизни, во втором через порог смерти. Но вот теперь, в уединении, когда жизнь так похожа на сон, «не жду от жизни ничего и прошлого не жаль»{81}, прошлое все распущено, мы теперь свободно в одной комнате встречаемся одинаково с живыми и мертвыми. Сегодня были у меня Дуничка и Маша. Дуничка была застенчивая, она всегда жила и пряталась за стеной, Маша, напротив, жила свободно, в обществе, Маша была в искусстве, Дуничка в морали и связана была любовью к брату, а Маша любила свободно. Дуничка пряталась, как бы виноватая тем, что сама не жила для себя и боялась жизни. Маша была правая, свободная, неземная.
Ком. Лебедев вчера говорил, что с крестьян теперь берут вчетверо меньше, чем в Империи (тогда брали 25 р. в год), он поддержал мою мысль, что Учред. Собрание должно отдать Россию за долги и что Сов. власть сейчас держит Россию.
Вот урок: большевики, подымая восстание, не думали, что возьмут и удержат власть, они своим восстанием только хотели проектировать будущее социальное движение, и вдруг оказалось, что они должны все устраивать: роман быстро окончился оплодотворением, размножением и заботами о голодной семье: не ходи по лавке, не перди в окно.
Истоки моих занятий литературой.
Васил. остр., 14-я линия{82}.
Мать, беременная дочь, горбунья, акцизный, Филипьев (Лидочка — Козочка), я — все чужие, как родня, Анна Ив., генерал, дочь, Каль, неудавшееся свидание{83}, приезд Ефр. Павл. Мороз и Сережа больной. Поездка в Москву (Петровское, дача Шабалкина). Японская война. Человек, продающий сыр. Лебедевы. Лесной — старуха — рюмка водки. Смерть Сережи и Елка{84}. Аппендицит.
Убил зайца, который теперь стоит более 20 тыс. рублей (8 ф. мяса по 2500 р. и мех).
Имена известных людей, которых мне в жизни моей приходилось видеть:
