Дневники: 1920–1924 полностью

Наше замечательное интервью с Литтоном по поводу Ральфа состоялось в четверг. Литтон чрезвычайно ловко делал выводы, которые Ральф немедленно бы оспорил. Он готов остаться на любых условиях. Литтон предлагает ему полный контроль над бизнесом, но это связано с его категорическим отказом работать больше. Я бы скорее сказала, что не доверю серьезные книги менеджеру, который не готов бросить разведение кур, чтобы заняться ими. И потом: как долго Л. смог бы выносить ошибки Ральфа? Или постоянно обедать и пить с ним чай? А как же Уиталл? Столько всего навалилось. Когда шумиха закончится, мы поедем в Тидмарш и найдем решение. Что я думаю об успехе «Джейкоба»? Надеюсь, мы продадим 500 экземпляров, потом скорость снизится, и к июню их будет 800. Одни похвалят роман за красоту, другие – кому нужны человеческие характеры – обойдут его стороной. Единственное, о чем я волнуюсь, это рецензия в ЛПТ; едва ли она будет самой умной, но точно – самой читаемой, а я не выношу, когда люди видят, как меня публично поносят. «Westminster Gazette» будет враждебна; наверняка и «Nation» тоже[919]. Но я абсолютно серьезно заявляю: никто не испортит мне удовольствия и не поколеблет мою решимость двигаться дальше, поэтому, что бы ни случилось, какое бы волнение ни наблюдалось на поверхности, внутри я сохраню абсолютное спокойствие.

17 октября, вторник.

Поскольку я должна отмечать здесь свои успехи, то постараюсь покороче. Во-первых, письмо от Дезмонда, который, как он говорит, прочел половину и пишет: «Вы еще никогда не писали так хорошо… Я восхищен и озадачен», – или что-то в этом роде[920]. Во-вторых, звонил восторженный Банни и говорил, что это великолепно, лучше всего предыдущего, очень жизненно и значительно; заказал 36 экземпляров и сказал, что люди уже «требуют». Это не подтверждается книжными магазинами, которые посетил Ральф. Там сегодня продали меньше пятидесяти экземпляров, но остаются еще библиотеки и «Simpkin & Marshall».

29 октября, воскресенье.

Миссис Баттс[921] уехала, а моя голова совсем не варит, чтобы читать, поэтому ради собственного удовольствия напишу что-нибудь здесь. То есть я слишком измучена разговорами и озабоченностью людей, которым нравится или не нравится «Комната Джейкоба», чтобы сосредоточиться. В четверг [за день до публикации] была рецензия в ЛПТ, длинная и, как мне показалось, немного прохладная – в ней говорилось, что нельзя так прописывать персонажей, – но все равно довольно лестная. Конечно же, пришло письмо от Моргана прямо противоположного содержания – оно мне понравилось больше всего[922]. Мы продали, кажется, 650 экземпляров и заказали второе издание. Мои ощущения? Как всегда – смешанные. Я никогда не напишу книгу, которая понравится всем. На этот раз рецензенты против меня, а обычные читатели в восторге. Либо я великая писательница, либо простофиля. «Престарелая сенсуалистка» – как меня назвали в «Daily News». Газета «Pall Mall» и вовсе cчитает, что я ничтожество[923]. Полагаю, пренебрежение и насмешки продолжатся. Какая тогда судьба ждет вторую тысячу экземпляров? Пока, однако, успех гораздо больше, чем мы ожидали. Думаю, я сейчас довольна как никогда. Морган, Литтон, Банни, Вайолет, Логан, Филипп [Моррелл] – все писали мне с восторгом. Но я хочу покончить со всем этим. Я будто дышу парфюмом Мэри Баттс. Не хочу считать комплименты и сравнивать отзывы. Хочу размышлять о «Миссис Дэллоуэй». Хочу продумать эту книгу сильнее, чем все предыдущие, и сделать ее лучшей. Думаю, я бы выжала из «Джейкоба» больше, пиши я сегодня, но надо двигаться дальше.