Это особенно забавно, если учесть, что за все дни боев не удалось снять ни одного "Тигра" хотя подбиты были многие десятки. А редакции требовали. Но все танки находились либо на территории противника, либо на ничьей земле. И вот дня три назад одна команда эвакуировала "Тигра". На него немедленно набросились тигры-репортеры. Они его щелкали со всех сторон, задымили все вокруг шашками и взрывателями. Но всех перещеголял Кнорин из "Красной Звезды". Он снимал, как и все, и улетел в Москву. На следующий день (13 июля) в газете "Красная Звезда" на первой полосе появилась панорама из четырех "Тигров", на второй - боевой эпизод с "Тигром". А это был все тот же несчастный замученный один единственный танк-эталон.
Газетный народ встретил нас с подъемом и весьма дружески. Живут газетчики и киношники в деревушке со странным южным названием Кубань, и Макаренко я сказал, что - выходит - он никуда и не уезжал со своего фронта. Впрочем, газетчики называют это логово "Голливудом". За год, что мы не виделись, многие получили ордена: Рузов награжден "Отечественной войны" 2 степени, Олендер - 1 степени и т.д.
Начальник отдела агитации и пропаганды политуправления подполковник Алипов расплылся в улыбке при виде меня:
- Вы всегда приезжаете в острые переломные моменты.
Над нами тихонько носятся штурмовики, изредка проходят немцы. Глухо доносится канонада. На участке одной армии наши части перешли в наступление. Об этом смутно говорили все. Меня спрашивали, что делается на Брянском и Западном.
Вечером легли спать на сеновале: Женя Кригер, Оскар Курганов, Трояновский и я. Вдруг Павел Трошкин вспомнил, что Льющенко из "Комсомолки" сказал, что в сводке есть сообщение о том, что наши части севернее и восточнее Орла прорвали фронт и углубились на Орловско-Курском направлении и, после ряда контратак, перешли мы в атаку.
Ага!!
16 июля.
В 4 часа утра Оскар вместе с известинцами уехал на передний край глядеть наступление. Макаренко с Коршуновым поехал к танкистам. Я решил заняться авиаторами. Чудный погожий день, солнце. Село красивое, все в зелени. Бабы вокруг роют окопы.
Сижу, пишу письма. Рузов читает вслух Киплинга стихи.
17 июля.
Вчера днем наши части попридержали ход, а во второй половине дня опять пошли в атаку. Продвижение идет медленно. Немцы зло огрызаются, часто переходят в контратаки. Силы у них здесь большие. На брянский они сняли отсюда только 2 танковых дивизии и авиацию. Поэтому очень остро стоит вопрос о закреплении.
Ребята вчера выехали в части. Курганов поехал с фотографом "Известий" Павлом Трошкиным и Женей Кригером. Они заблудились и попали на самый горячий участок. Как Оскар говорит - они увидели то, о чем раньше писали. Они были на НП полка в 500 метрах от поля боя. Танки, артогонь, авиация! Поджилки трясутся.
Отличился Трошкин. Несколько дней редакция долбала его за то, что он ничего не посылал. И вот, будучи на НП, он увидел несколько самоходных пушек "Фердинанд", подорвавшихся на нашем минном поле. Метров 300-400. Он взял командира минеров и пополз туда. До этого там убило троих и ранило одного. Дополз, снял вплотную. Молодец!
Вечером Рузов читал мне стихи Киплинга. Великолепно! Очень идет к войне. Особенно хороша "Дорога в Мандалей". Томик Рузов возит с собой.
Весь вчерашний день наша авиация косяками гудела на север. Самолетов несколько сот.
Сегодня встал рано. Спор с Кригером: что раньше делать - чистить сапоги или умываться? Умыться - запачкаешь руки, чистить - при умывании забрызгаешь сапоги. Я стоял за чистить, Женя - за мытье. Кончили тем, что пошли завтракать.
Сегодня снова наша авиация продолжала утюжить передний край. Снова и днем и ночью слышна канонада. Ребята были в отбитых деревнях - как обычно вонь, трупы, минометный и пулеметный обстрел, разрывы снарядов. Несем значительные потери. Один танковый батальон на небольшом участке был израсходован за два часа.
18 июля.
С напряжением слушаем сводку. О нашем направлении говорят глухо и между прочим. Это всех огорчает. Так мы скоро превратимся в вымирающих животных, т.к. нас никто не будет печатать с неинтересных направлений.
- Исчезнем, как мамонты, - говорит Макаренко.
В столовой встретился с полковником Мартыновым - зам. командира 87 стрелковой дивизии. Его дивизия дерется сейчас около Понырей. Полковник лежал месяц или полтора в госпитале. Вчера выписался, поехал к высокому начальству. Одначе, столь сильна привязанность к части, что "по дороге" (сделав крюк в 100 км. с лишком) заехал на передний край и посмотрел, как дерутся его "ребята".
Утром обсуждали куда и когда поехать. Решили было мотать сразу после завтрака. Липавский сказал:
- Нет смысла, поедем часиков в 12. Утром там делать нечего - даже под бомбежку не попадешь.
Все огороды и сады нашей деревни забиты семьями. Это - эвакуированные с переднего края. Живут они в сараях, клетях, а то и просто под деревьями, табором.
Вокруг много роют. Отрывают, опоясывая все селение, окопы полного профиля. И это несмотря на то, что мы наступаем. Правильно!
