снег закрывал на глазах все проталины. Во второй половине дня метель кончилась, явилось солнце и к вечеру стало морозить. Так образовался чудесный тихий весенний вечер, каждая звездочка показывалась своим собственным лицом, как на картине или в рамке: одна-единственная звезда и ее окружение: всякие звезды, чающие жениха березки, река измененная, потемневшая среди белых берегов. Когда же четко и ясно определился молодой месяц с дополнительным кругом, первенство от звезды перешло к нему.
Сделка с Чагиным у Шахновского, питались водкой и анекдотами.
Кончился Поликарпов (его поймали на самодурстве: запретил хороший рассказ Пановой, а «Знамя» взяло и напечатало). Позвали куда следует и Поликарпов кончил свою литературную карьеру подобно «лит. руководу» (Мишке). Чагин понял его как «шкраба». - А Головенченка? - Тоже «шкраб». Принять к сведению, что судьба и Поликарпова и Головенченко по слухам давно уже предрешена в силу того, что эти шкрабы, запоздавшие коммунисты, не понимают времени: время теперь компромиссов, зализывания ран, рассасывания нарывов. Они же, шкрабы, сами того не зная, выступают не на волне революционного подъема, а на волнах административного восторга. И вообще, от великого человека до Поликарпова один только шаг.
Самая характерная черта нашего времени, что женщина возвращается домой. Но вы, старые маркизы, не радуйтесь: она возвращается с таким опытом, какой вам и не снился. Вечная память вам, стриженые девицы, синие чулки, отдающие счастье свое на благо будущей женщины.
111
и уже видно, что лед лежит на воде и незаметно для глаза поднимается. Тетя Катя сказала, что вот как вода дойдет вон до того уступчика, начнется ледоход. В лесах еще полно зернистого снега, но в полях сорочье царство (памяти С.А. Клычкова), все пестро: белое -снег, черное - пар, желтое - жнивье.
На деревьях в Лунине скворцы (дня четыре уже прилетели) и прилетели маленькие птички чечетки, во множестве сидят и все поют. Мы ищем, где бы нам свить гнездо (дачу купить), и так всерьез, так, кажется, вправду, и в то же время где-то думаешь тайно в себе: я всю жизнь ищу, где бы свить гнездо, каждую весну покупаю где-нибудь дом, а весна проходит, и птицы сядут на яйца и сказка исчезает.
Так, может, и у всех самцов в природе: сказка или песня господствует до тех пор, пока не выйдет срок и начнется царство правды, тогда господствуют самки, сидят, трудятся, выводят детей, кормят, поят, оберегают от хищников. Бывает, еще поют запоздалые синицы, бывают и люди такие, еще живут сказками, когда правда уже всем режет глаза.
Правда и сказка - вот тема всей моей жизни, и это будет главным планом в «Канале», и это есть моя жизнь.
«Израиль вышел». Сегодня утром весь снег был усеян трупиками умершего или обмершего «израиля». Но без сомнения многим удалось
и спастись, и Мертвое море Израиль перешел.
Вчера мы услышали песенку, поглядели вверх на дерево, а там поползень, это деловая вечно занятая птичка, сидел на сучке неподвижно и пел.
Да! Подумать только - поползень пел'
Сегодня поползень на том же сучке сидел с небольшим сухим сучком в носу: вчера пел, а сегодня уже вьет гнездо. Но я был счастлив, что заметил вчера его песенку. Значит, подумал я, и Галина Донатовна тоже когда-нибудь пела. И может быть, даже сама правда жизни, наша суровая ужасная правда Ленина и Сталина таит в себе песенку или сказку, и рассказать или спеть ее жребий падет на меня.
Несколько дней тому назад в Дунине Жулька бросилась на белую утку. Мы успели поймать Жульку, и утки она не коснулась. Вчера из этого домика, где была возня с уткой, вышел молодой человек на костылях с безумно вытаращенными глазами и начал безобразно орать на нас, обещая застрелить собаку. - Ваша утка жива и здорова, а за собаку вы ответите, - спокойно ответила Ляля. И после мне говорит: -Я удивляюсь, как ты смолчал, это так на тебя не похоже. - Это было мое большое достижение, - ответил я, - приходит, наконец, время, когда я вообще овладеваю собой.
(«Учитесь властвовать собою».)
