В другой передаче высказал свою заветную мысль о Чечне. Когда мы видим матерей и сестер, перегораживающих дороги нашим танкам, невольно думается: а разве матери не видели, что их сыновья, и мужья, и братья привозят из Москвы, куда они ездили как охотники в лес, как лисы в курятник, — сумки денег? Эти деньги — слезы и беда других матерей и жен. Разве они не знали, что поддельные авизо обогатили их мужчин?
Весь день занимался хозяйством вместо других своих сотрудников. Сегодня Гр.Гр., хохол-бригадир написал письмо: «Л.Н. отремонтировали квартиру, а она теперь хочет отблагодарить Серг.Голака, другого хохла, за счет института».
СЕРГЕЮ Графомановичу ЗАСОЛО-ОГУРЕЧНОМУ
посвящается
Вот Есин именем Сергей.
Писатель тоже преизрядный,
профессор, будь оно неладно,
литинститутовский; ей-ей.
К нему я глупый с челобитной
ходил: коллега, уголок
мне дай пещеры первобытной!
Но некто бросил уголек
в его казенную квартиру,
и в ней, еи-ей, пожар возник,
и много, видишь ли, возни
с ремонтом кухни и сортиру.
А я, как юный пионер,
а он, как бедный инженер,
душ человеческих ваятель.
Он мне сказал: вали, приятель!
Таким писателям пока
в системе рыночной не место...
Ах, ты задуй тебе с норд-веста!
Ах ты, цыпленок— из ЦК!
А ведь поди ж ты, инженер!
Знаток оттенка и нюанса.
Солист. А я — актер миманса,
всегдашний юный пионер.
Он, как и прежде, «вашим-нашим»,
а мы по-пионерски пашем.
Мы состоим в одном Союзе,
как два шара в бильярдной лузе.
Но он под номером один,
а я под градусом.
И все же мы в разные системы вхожи:
товарищ — я. Он — господин.
Но, правда, я таких господ, как он,
вгонял в холодный пот.
Итак, пусть занесет в меню:
Его вгоню пять раз на дню.
Разок — от имени бродяг
с дипломами литинститута.
Второй — от имени бумаг,
что испражнил он почему-то,
а третий пот — за тех, кто пал,
служа не есинской халтуре,
а той большой литературе,
где конь Сергея не ступал.
Четвертый... Впрочем, полукровок
Грешно гонять без тренировок!
Я это, право, о коне...
ПЕГАСЕ... АСЕ... ЕСИ... НЕ».
Все последние дни лениво, по 1/2 часа, стучу на машинке «Гувернера», который не идет, потому что нет внутренней моей собственной личной темы и перечитываю «Лолиту» холодным цепким взором. Вся конструкция, перекрытия и подпорные стали обнажены. Совершенство и мастерство редчайшие, во всем крайняя продуманность. Очень продуманные соединения и ходы подготовлены и проаргументированы так точно, что выглядят органическими. Особенно мне нравится «Изабель г-жи Гейз». Набоков практически полно вводит «кирпич» с крыши» в свой сюжет, а ничего, проглатываю. Пустая и привычная суета. Просто, видимо, я бегу от себя.
