Мое второе сильное впечатление от этих дней связано с примерами мужского бесстрастия, которое я так люблю. И самое яркое впечатление -выступление седого делегата из Кузбасса. Ощущение, что честь и совесть у нас в стране, сколько бы об их потере ни говорили, сохранены. Я представляю, сколько надо иметь мужества, чтобы сказать такое.
Все время борюсь с собою, чтобы не запустить в себя антисемитизм. Ежедневно — отдельные талмудисты, конечно, распустились — ежедневно очередная порция вползает в меня и ежедневно приходится чиститься.
Вечером был В.И. Юдин и В.К. Егоров. Крепко выпили и хорошо говорили.
Вчера, когда приезжал на неоткрывшийся пленум, встретился с Н.Б.Ивановой. В буфете я сидел без очков и поэтому ее не узнал. Эта лиса два раза прошлась мимо столика.
На пленуме — те же страсти. В самом конце В.Карпов просил отставки и жаловался, почему его никто не защитил, когда пресса принялась его травить. Пленум, конечно, его поддержал. Но... почему? Ни один из писателей никогда не жил в квартире бывшего министра внутренних дел, покончившего жизнь самоубийством. Ни один еще из первых секретарей (по рассказам В.Ф.....ой) в Афганистане не менял собственный фотоаппарат на какую-то дохлую шапочку для жены.
В гостинице в буфете встретил Мишу Успенского из Красноярска. Ругаю себя, что сказал ему о Союзе. На прошлой комиссии его не приняли, хотя я, Шугаев, Турков голосовали за него. М.П.Лобанов говорил относительно оскорбления Успенским в какой-то из повестей царя Алексея Михайловича (хороший был царь, писал книжки о соколиной охоте, создал Уложение 1649 года).
С 10.00 все закрутилось. Выступили на заводе, где делают «Комету», потом, вечером, открытие Гарин-Михайловских чтений. Я за их региональность. Из Челябинска приехал Кирилл Александрович Шишов, в прошлом году вступил в партию, выдвинул в депутаты Пимена.
Встретился с Ильей. Вечером ужинали.
Вечером, были вместе с Мих.Глеб.Успенским у Картушина. Переели копченых кур, голова тяжелая. Звонил домой. Валя чувствует себя плохо.
Приехал в Москву, в переезд. Это уже 4-й или 5-й в моей жизни. Дни переезда запоминаются намертво. Шкафы и полки в Бескудники, книги, шкафы, полки на Проспект Мира, книжные шкафы на ул. Строителей. И это изнурительное хождение и ношение из подъезда в подъезд. Смерть мамы. Ее первое появление во второй квартире, ночной разговор, осыпавшиеся в день ее смерти цветы. Маляры на своей спускающейся лебедке-люльке, внезапно появившейся в окне — шел ремонт дома. Они спускались по мере проделанной работы и могли видеть, что происходит в квартирах. Их ужас и отчуждение, когда увидели, что в комнате лежит мертвец. Похороны, уборка, поминки, которые я сам вел, потому что думал: как я сам, мою боль никто лучше не смог бы выразить. И вот новая квартира в подъезде, где мама жила раньше. На один этаж выше. Это, пожалуй, первая квартира, где мне хорошо. Светло — это самое главное, и, наверное, дай Бог, будет спокойно.
