Отсюда ориентация на Брехта, и на Шекспира… через Брехта.
«Гамлет» (фильм)[597].
Козинцев и Смоктуновский.
О чем он?
Гамлет всегда был выразителем эпохи, а не [героем истории] о том, как добиваться престола (эту тему играл Горюнов[598]).
Гамлет — выразитель передовых воззрений, требований эпохи.
В «быть или не быть» решается вопрос жизни, смерти, о будущем страны, долженствовании личности. И вот, монолога нет. Правда, его можно играть и без текста. Или этот вопрос снят у нас с повестки дня?
Эта тема — ключ к роли, и вдруг ключа этого я не почувствовал, показалось мне, что он выброшен. Актер вошел [или] без ключа, или со взломом? Или дверь была не заперта?
Мне кажется, Козинцев злоупотребляет панорамами, проходами, как это, увы, часто бывает в кино, и увлекает то режиссеров, то операторов, но не способствует впечатлению.
Заметил я и то, что артисты плохо говорят, все, кроме Названова.
Фильм меня не взволновал, не тронул, хотя я не могу равнодушно слушать эту трагедию. Или такое уже не обязательно в искусстве?
Я боялся, что Смоктуновскому не хватит темперамента, а оказалось, что темперамент у него может быть. В финале есть намек на страстную мысль.
Боюсь утверждать — надо посмотреть еще и еще раз, тем более, что фильм не рядовой, явление, и будет принят поднят…
Но кажется мне, что фильм философски упрощен.
В зале Чайковского исполнял «Трагическую поэму «Отелло».
Читал собранно. Волновался в дозволенную меру. Голос звучал хорошо.
Зал полон. Слушали внимательно. Во всяком случае, тишина стояла такая (1 час 20 м.), что я обратил на нее внимание.
Рождественский[599] (он дирижировал оркестром): — Сегодня еще лучше, выше. Был весь в музыке. Удивительная возбудимость. Потрясает. Места себе не нахожу. Какой он у вас светлый, светится чистотой и счастьем. Открытый, совсем иной, чем Арбенин.
Кабалевский:
— Удивительно. Непостижимо. Потрясающе.
Подходило много народу, знакомые, незнакомые, композиторы, молчат, целуют, жмут руку…
«ЛИР» (Большой театр]
Четвертая картина.
Хотел я изменить грим, Ю.А. согласен, а гример разговорил: «Вы будете чувствовать себя не в своей тарелке в новом гриме».
Если 21-го с «Отелло» в зале Чайковского было удовлетворение и уверенность, то здесь этого нет.
Хотя Ю.А. сказал: «Играл хорошо. Зал слушал внимательно…»
Я знаю, что играли мы посредственно. Баранцев так паузил, что снизил темп и накал куска… Да, зал слушал, но контакта настоящего не было, да, аплодировали так же, как всем, но…
В ночь самолетом в Целиноград[600].
4 часа — и цель, а это около 3000 км! Удивительно. Огромная махина с сотней пассажиров и командой — да нет, кажется, больше сотни — с грузом несется со скоростью 650 км в час. Не перестаю поражаться. Не могу привыкнуть.
На высоте 8000 м над облаками лунища, чистый воздух, 64° мороза, освещенные мягкие, голубые, ласковые облака медленно проплывают под крылом… Спать не хочется, а смотришь, смотришь, как зачарованный, в особый, немного остраненный мир и, как Демон, несешься над грешною землей.
«МАСКАРАД» (МОСКВА)
Что-то не хочу играть. Совсем не хочу. Поездка на целину вымотала меня. «Ей-богу, мне такая роль уж не под леты».
Не знаю, соберусь ли. А возобновление «Лира» отложено до… осени!
Сегодня пятый день у Манизера[601]. День он работал над эскизом, 4 — над натурным бюстом. Начало что-то получаться.
Смотрел у нас «Цезаря и Клеопатру»[602].
Много просчетов. Перегружен музыкой, затянуто действие и, главное, нет верного решения в главных действующих лицах.
Плятт овладел иронией, но в нем нет воина, мужчины. Играет он хорошо, играет главную роль, но не ведет действия.
Его ирония не перерастает в желание выйти победителем, раздразнив Клеопатру, пробудив в ней женщину (видимо, это стержень, на который нанизываются и философия и мудрость Шоу). Цезарь Плятта уходит от нее, «забыв» проститься. Думается, что «забыть» о ней надо, помня о ней, а не от склероза старческого. Иначе положение звучит на манер современного анекдота — «забыл, зачем пришел к любовнице». Как мудрец, Цезарь предвидит все: в военных делах, в житейских, и уйти от Клеопатры он должен непобежденным. Это основное, это сила, на которую нанизываются и ирония, и глубина отношений к событиям, людям, в поведении.
Дробышева — актриса, и она создает для себя новый образ, но ее данные не для Клеопатры. Видимо, для нее единственный выход — развивать роль не от деспотического характера, а от каприза. Это не то, но тогда будет хотя бы в ее данных.
Сейчас пока мало движения в роли. Она не развивается, не растет, не перерастает из одного в другое.
Хорош Погоржельский — добротный, интересный, заметный, правдышный. Молодец. В мужестве, прямоте, неподкупности ему не откажешь.
Колоритен Зубов.
Пошли на встречу с Гилгудом[603] в ВТО.
Интеллигент, актер, каких у нас уже не будет, лиричен, раздумчив. В моем представлении образ актера Гилгуда сложился противоречивый.