Замечательнейшее постановление от 13 января решено ввести в жизнь. Если оно введется, то надо признать, что, действительно, будет то, чего не бывает. Пока же оно кажется чем-то «по ту сторону»…
Вот сегодняшнее возвещение от «мирных» переговорщиков: «Именем Сов. Нар. Ком. настоящим доводит (кто?) до сведения правительств и народов, воюющих с нами, союзных и нейтральных стран, что,
Вот оно: мира не заключать – войны не вести!
Далее художественно. Небывалое. Вне всего человеческого. Рассчитано даже не на обезьян: обезьяны или дерутся, или не дерутся. Но те, неизвестно кто, на кого это рассчитано, – «поймут»: уйдут. И «без аннексий и контрибуций» – и «домой». А дома и дом, и все мое, и еще вся всласть моя. Малина!
Только «поймет» ли Германия? А в расчет ее следовало бы взять.
Выпустили (опять тишком и за деньги) Третьякова и Коновалова. Один от неожиданности заплакал, другой упал в обморок. Эсеры сидят в Петропавловке, Сорокин, Аргунов, Авксентьев и др. Определенно в виде заложников. Если, мол, что с нашими стрясется – этим голову свернем.
На досуге запишу, как (через барышню, снизошедшую ради этого к исканиям влюбленного подкомиссара) выпустили безобидного Пришвина.
Газеты почти все изничтожены. Читаем победные реляции о гражданской войне. Киев разгромлен – неслыханно!
Сегодня был Б.Н. Чрезвычайно любопытно… Однако теперь еще нужнее, чем при царе, отправить мой дневник в «верное место»… К другим «генералам»… Но я их не имею, знакомых… Просто воздержимся.
Оттепель была, пока все не развезло. Стали сгонять интеллигентов снег чистить. Глупо. Отменили. А снег опять нападал. Сегодня к вечеру 10° морозу.
Запущенный Петербург – ужасен. На центральных улицах валяются дохлые лошади.
Невероятно запуталось и путается все дальше. Ведь Украйна заключила форменный мир с Германией. На займах и хлебах. Румыния воюет с большевиками. Украйна теперь, воюя с большевиками, как бы воюет с «нами» в союзе с Германией. В это самое время большевики объявляют, что никакой Украйны и Рады нет, ибо они взяли Киев и там воцарились. И что теперь делать Дону? Воевать против большевиков (в союзе с Германией) или с Германией (в союзе с большевиками)?
Само оно еще как-то может утрястись, определиться, но понять никому этого нельзя.
Снова Б.Н…Но снова думаю о неогенералах. Оставлять белое бесцельно: забуду.
Натансон с Коллонтайкой уезжают за границу. Хоть бы навек!
«Правила» для печати – тоже «небывалое» – нигде и никогда: «жирным шрифтом» и на первой странице каждая газета обязана печатать все, что когда-либо пришлют комиссары (а они ежедневно валят кучи, тексты их нечитаемых газет). Кроме того, если «налицо явная контрреволюция» (решает, «налицо ли», отряд красногвардейцев), то арестовываются все члены редакции. Как ррреволюционно!
Киев нейдет у меня с ума. Тысячи убитого населения. Вчера сидела опять до 8 утра, с этими – ныне уже вполне бесцельными, «бумажками». Ильи нет, меня просили через Б.Н., пришли два, мне незнакомых, Коварский и Ильяшев. И они вроде Илюши: сознающиеся, жизнерадостно-бессильные пленники партии.
Серьезные слухи, что Каледин застрелился. Может быть. Но еще не понимаю психологии этого самоубийства. Хлеба (с соломой) выдают 1/8 ф. в день.
В Киеве убили митрополита Владимира.
Каледин застрелился, кажется, от измены казаков: кучами стали переходить на сторону большевицких войск. Очевидно, зараза обольет весь юг. Большевики уже под Ростовом и Новочеркасском.
У нас атмосфера очень напряжена. «Поднимают голову» анархисты. Печать задавлена, газеты ежедневно – «судятся». О безумии здешних грабежей я уже не упоминаю.
Но есть нечто самое любопытное и… чреватое последствиями. Сегодня кончилось «перемирие»: сегодня же немцы заняли Двинск. Большевики закопошились, силятся эвакуировать Ревель и Гельсингфорс. У Балтийского флота, конечно, нет топлива. Немцы, слышно, продвигаются и на юг (еще бы, не дураки они, заключив с Радой сепаратный мир, оставить хлебный Киев большевикам!).
