Словом, такой бред, что и мы понемногу сходим с ума. Тут же они лихорадочно ждут милосердного ответа из Двинска (на последние мольбы остановить движение), тут же издают неслыханные приказы о всеобщей мобилизации – «от 17 до 60 лет обоего пола!» – с обещаниями «тех буржуев, которые прежде отлынивали от войны» (буржуи?!), «стереть с лица земли». Впрочем, буржуев приказано «стереть» во всяком случае, и лишь непонятно, сначала ли их стереть, а потом мобилизовать, или наоборот.
Наши банды, при одном слухе, что немцы недалеко, – удирают во все лопатки, бросая ружья. Здесь – схватили 27 поездов и в количестве 40 тысяч подрали в Москву. Первыми исчезли всякие «Советы» и «Комитеты». Если хулиганье до немцев успеет пограбить жителей вовсю – тем хуже для жителей.
Около Минска собрались на грандиозный митинг. Говорили полдня. Подумывали – не начать ли сопротивляться? Но тут заслышали немцев – и только пятки засверкали. Даже пешком дерут.
Германцы в плен их не желают брать: обезоружат (кого застанут) и вон, ступай откуда пришел.
что, видимо, обезумела вдрызг. Рядом с повелениями кого-то «стирать», в кого-то «стрелять», – чтобы немедля ставить памятник Карлу Марксу! Что «власть на это не пожалеет денег», честное слово!
Приказали это напечатать
«Центробалт», однако, уже навесил флаги черные, анархические. Уж им ни Дыбенко, ни Крыленко, – на всех начхать.
У нас с утра сегодня люди, люди… К вечеру пришел Карташёв – в первый раз. Ничего, он, по-моему, даже поправился в заключении.
Да, да, кто спорит, эсеры уже абсолютно бессильны. Но какое-то, когда-нибудь, да будет же Учредительное собрание. Вообще нельзя, невозможно пустить себя на тот океан отчаяния, в котором плавают кадеты. То есть самые умные, нежные и честные. Ибо другие просто ждут, когда все к ним подплывает (если подплывает).
Выпустили Заславского, Кливанского, Сорокина, Аргунова. Сидят: из видных эсеров – Гуковский и Авксентьев; из бывшего правительства: Терещенко, Рутенберг, Киш кин, Пальм и нс кий.
Единственная злая отрада сегодняшнего дня: на Шпалерной ограбили знаменитых большевиков Урицкого и Стучку. Полуголые, дрожа, добрались они до Таврического дворца.
До сих пор Стучки с Блоками, Разумниками и Бенуа грабили по ночам Батюшковых и Пешехоновых. А вот, наконец, «унтер-офицерская вдова сама себя высекла»…
Если б они сами себя разорвали! Но они сначала Россию разорвут, а потом уж их разорвет. Да уж когда бы ни разорвало – поздно! Поздно!
Неужели я еще надеюсь, все-таки?.. Не признак ли это, что и я в бреду?
Надо поспокойнее.
Стоят морозы, 10°, 11°. Светло. Но я сижу поздно по ночам, утром тяжело вставать. Опять входить в это кровавое колесо!
Пожалуй, это правда, что теперь важнее вглядываться не в русское, а в международное положение дел. Но мы уж так «сепарированы»,
«Совершенно немедленно» приказывается, опять и снова, кого-то стирать, кого-то пресекать, – паническая несовместимая чепуха заплетающимся языком.
Германцы благополучно продвигаются. Будто бы ответили (передано, впрочем, как сомнительный слух, не верю этим «перехваченным радио»), что «мир будут заключать в Петрограде». Однако Ленин до того обалдел, что предложил выселить из Петербурга в 24 часа всех женщин и детей. Замяли; сами видят, что не в себе человек.
«Удёрники» серые так и льются с фронта. Через Петербург заливаются дальше. Поплыли вон отсюда и всякие представители «господствующего класса»: рабочие, дворники, ломовые. Очень нужно рыть окопы – не хотим! Когда сядут главные удёрники на свой заготовленный блиндированный поезд – неизвестно. Запретили, с официальными проклятиями, все газеты, кроме двух. Эти оставлены для того, чтобы завтра было где печатать официальную ругань. Ее так много, что на другой, ненасильственный, текст места почти не хватает (1-я и 2-я страница регулярно наполняется этой дрянью, всякими «совершенно немедленными» приказами и «опасностями социалистического отечества»).
Нет, не разорвет их вовремя. Ведь все у нас – поздно!
Кронштадт трепещет. Глядит вверх: нет ли аэропланов?
Немецкие условия получены (?). В ЦИК приняты большинством 7 против 4 при 3 воздержавшихся. Похабнейший из миров будет подписан. Этим покупается отсрочка (долгая? недолгая?) свержения большевиков.
