– А венгр?
Грегори налил себе шампанского.
– Я с ним знаком – и детали неважны.
– Все важно, – сказал Мискин.
Грегори пожал плечами.
– Я с ним познакомился в Москве, очень давно. Мы все время переписывались.
– О'кей. А какая ему от этого выгода? Он получит проценты?
– Да нет же! Он не торговец, он просто идеалист! Вы же понимаете, что этот текст станет последним гвоздем, вбитым в крышу гроба сталинизма. После его публикации последыши Сталина уже никогда не поднимут головы. Ради этого он и старался, а не из-за ваших долларов!
– Но вы же ими не гнушаетесь!
– Я совсем другое дело. Я не идеалист!
Он вскочил и вновь начал мерять шагами комнату, расплескивая шампанское.
– Ну ладно, – сказал Мискин. – А теперь имя этого туриста.
– А вот это совсем ни к чему. Он профессионал и должен иметь хорошую репутацию.
– Это ему не повредит. С каких это пор стало преступлением вывозить рукописи из-за железного занавеса?
– Ничего вы не понимаете! – Грегори снова сел. – Когда такие вещи выплывают наружу, бывает много грязи. Все эти советологи – просто мафия! Они не терпят соперничества. Они устраивают заговоры, как было с Солженициным. Не заполучив его, они разъярились и, чтобы его скомпрометировать, начали распространять грязные сплетни о том, что его книги были подброшены Западу службой КГБ.
– Информация, которую вы нам предоставляете, будет содержаться в тайне. Даю вам слово, – сказал Мискин, и к его радости русский как будто успокоился.
– Все просто, – сказал Грегори. – Скажите, что получили материалы из надежного источника. Публика вам поверит. И Вы ее только насторожите, если будете слишком много говорить.
Мискин вертел в руках конверт.
– Хорошо, забудем пока о контракте. А это, – он кивнул в сторону конверта, – нам необходимо проверить, мы это сделаем осторожно, не волнуйтесь. Вашему другу нечего опасаться. Но должен вам сказать: если что-то не сойдется – берегитесь. Контракт будет разорван.
– Не беспокойтесь. Все сойдется! – вскричал Грегори. – Только предупреждаю – если всплывет его имя, я вас достану, мистер Мискин! Сверну вам шею!
Мискин обернул все в шутку:
– Так и договоримся, Джон. Но вначале я должен это прочесть. – Он помахал конвертом. Позвольте мне удалиться в спальню.
– Да-да. Но никаких копий, никаких фотографий!
Мискин улыбнулся:
– Уж не думаете ли вы, что у меня в кармане ксерокс?
Через пять минут он вернулся, сел и старательно уложил письмо на дно дипломата.
– Неплохо. Но кое-что надо проверить и тогда мои хозяева согласятся на вариант с тридцатидневной отсрочкой.
– А основной контракт? На три миллиона?
– Для этого понадобится еще кое-что. Что-нибудь внушительное.
– Например?
– Понадобится свидетель. Кто-нибудь, кто может публично заявить, что эти дневники… – Он покосился на Детвайлера, не зная по-прежнему, насколько тот осведомлен о содержании материала, -… свидетель, который может под присягой заявить прессе и на телевидении, если нужно, что данные факты имели место.
Он ожидал, что Грегори взорвется, но тот реагировал спокойно. Просто кивнул, но Мискин почувствовал какой-то подвох: он так привык к бурным реакциям Грегори, что его внезапное спокойствие по-настоящему озадачило Мискина.
Он передал контракт Детвайлеру:
– Хотите взглянуть? Повернулся к Грегори, улыбаясь. К его изумлению, русский улыбнулся в ответ.
– Здесь нет названия! – прокомментировал Детвайлер.
Мискин все смотрел на Грегори.
– Название? Ну пусть будет что-нибудь такое…
– Нейтральное, – вставил Детвайлер, и Грегори с готовностью кивнул.
– Полагаю, – продолжал Мискин, – пора уже ввести господина Детвайлера полностью в курс дела, Джон. – Мискин хотел еще сильнее перетянуть адвоката на свою сторону, ибо по-прежнему не доверял Грегори. Мискин блефовал, заявив, что издатели не заинтересуются материалами – любое крупное издательство на Западе ухватилось бы за дневники Берии. Детвайлер, видимо, это знал, но в его интересах было заключить сделку побыстрее.
Грегори ходил по комнате, время от времени запуская руки в торчащие волосы.
– Нам нужно какое-либо простое название. – Для контракта, – сказал Мискин. – А название для публикации мы придумаем позже, – он взглянул на Детвайлера. – Надо упомянуть имя автора. Давайте назовем – Дневники Берии. – Детвайлер был непроницаем. – Вы не возражаете, Джон?
– Прекрасное название! Сразу заработаете кучу денег, мистер Мискин!
– Не зря же мы собираемся выложить за это три миллиона! – Мискин подмигнул русскому.
Детвайлер быстро просматривал контракт. Задал несколько вопросов, но адвокаты Уитмора сработали без изъянов, и он с довольным видом возвратил Мискину контракт. Мискин улыбнулся Грегори:
– А теперь давайте вторую половину материала.
Русский кивнул. Детвайлер прошел в спальню, возвратился с кейсом, извлек из него коричневый сверток:
– Хотите заглянуть внутрь?
– Разве что для порядка.
Грегори сорвал печати, вскрыл сверток и показал Мискину листы грубой пожелтевшей бумаги, и тот узнал знакомый шрифт, выцветший от времени, с карандашными правками.
– Хотите вначале сделать перевод? – спросил Грегори.
Мискин усмехнулся:
