— Я не планировал оставаться, — сказал он. — Это должна была быть короткая передышка, время подумать о будущем. Но потом... потом я встретил этих людей, увидел этот пляж на рассвете, почувствовал ритм этого места. И понял, что нашёл нечто гораздо более ценное, чем престижная работа в Токио.
Отец молчал некоторое время, глядя на волны. Потом сказал:
— Когда ты ушёл из компании, я был разочарован. Думал, ты просто убегаешь от трудностей, от ответственности. Но теперь я вижу, что ты не убегал — ты искал. И, похоже, нашёл.
Это было самое близкое к извинению, что Хироши когда-либо слышал от отца. Он почувствовал, как узел, годами затягивавшийся внутри, начинает медленно ослабевать.
— Спасибо, — просто ответил он. — Это много значит для меня.
Они продолжили прогулку в комфортном молчании. Мать Хироши шла немного впереди, собирая красивые ракушки, оставляя отца и сына наедине с их неспешным примирением.
— Вчера ты спрашивал о дедушке и его кулинарных увлечениях, — внезапно сказал отец. — Это действительно важная часть нашей семейной истории, о которой я, наверное, зря молчал все эти годы. Ведь я хотел, как и он, открыть свой ресторан.
Хироши внимательно слушал, чувствуя, что отец готов поделиться чем-то важным.
— Небольшое место, где можно было бы угощать людей блюдами, приготовленными с любовью и заботой. Я даже нашёл помещение, подготовил бизнес-план. Но когда дело дошло до решающего шага, я отступил. Побоялся рисковать стабильностью ради мечты.
Отец остановился, поднял гладкий камешек с песка, задумчиво повертел его в руках.
— Я рад, что когда-то не открыл ресторан, чтобы ты когда-нибудь обрёл свой путь, — неожиданно сказал отец, глядя прямо в глаза сыну. — Ты доказательство того, что я сделал в своей жизни всё правильно.
Не дожидаясь ответа, он быстро пошёл в сторону матери Хироши, оставив сына в оцепенении от этих слов, таких неожиданных и таких глубоких. Хироши смотрел вслед отцу, чувствуя, как внутри него что-то окончательно исцеляется.
Он посмотрел на отца с новым пониманием. Все эти годы он видел в нём просто строгого, требовательного человека, не способного понять чужие стремления. Теперь он видел более сложную картину — человека, который пытался защитить сына от боли и сделать всё ради того что бы он не в чем не нуждался, даже если надо перешагнуть через свои желания и мечты.
***
Последний день визита родителей пролетел быстро. Они посетили мастерскую Мидори, где она готовила работы для будущей выставки. Отец Хироши долго стоял перед её новой картиной — изображением бунгало Хироши на рассвете, с фигурой самого Хироши, силуэтом видневшейся на веранде.
— Ты очень точно передаёшь не только внешний вид места, но и его настроение, — сказал он с неожиданным пониманием. — Когда я смотрю на эту картину, я чувствую тот же покой, который ощутил, стоя на веранде вашего дома.
Мидори засияла от этой похвалы, особенно ценной, учитывая её источник.
— Спасибо, — искренне ответила она. — Для меня важно передавать не просто визуальные образы, но и ощущения, связанные с ними.
В аэропорту, перед отъездом, Юми крепко обняла сына и Мидори.
— Приезжайте к нам, — сказала она. — Хотя бы на Новый год. Отец хотел бы приготовить для вас обед по рецептам дедушки.
Хироши удивлённо посмотрел на отца, который слегка кивнул в подтверждение.
— Я начал разбирать старые рецепты, — сказал он с лёгкой смущённой улыбкой. — Оказывается, это... довольно увлекательно.
Когда самолёт родителей взлетел, Хироши и Мидори остались стоять у панорамного окна терминала.
— Они замечательные, — тихо сказала Мидори, сжимая его руку. — Особенно твой отец. В нём столько... непроявленной глубины.
Хироши кивнул, всё ещё обдумывая те слова, которые отец сказал ему на пляже.
В следующий раз отец приехал один.
Хироши встретил его на станции, удивившись перемене во внешности отца. Такеда-сан выглядел иначе — вместо привычного строгого костюма на нём была простая рубашка, а вместо делового портфеля — лёгкая дорожная сумка. Но главное отличие заключалось во взгляде — мягком, открытом, лишённом той оценивающей холодности, которую Хироши помнил с детства.
— Мама не смогла приехать? — спросил Хироши, забирая сумку отца.
— У неё выставка икебаны, — объяснил отец. — Недавно увлеклась, и уже пригласили участвовать в региональном фестивале. Передаёт тебе привет и обещает приехать в следующем месяце.
По дороге к бунгало Хироши рассказывал о последних новостях — о строительстве Центра ремёсел, о растущих продажах "Умиюки", о выставке работ Мидори. Отец слушал с искренним интересом, задавая вопросы, которые свидетельствовали о его желании по-настоящему понять жизнь сына, а не оценить её через призму собственных представлений об успехе.
— Мидори сегодня в Токио, — объяснил Хироши, когда они подъехали к дому. — Встречается с галеристом, который заинтересовался её работами. Вернётся завтра.
— Жаль, — искренне ответил отец. — Я надеялся поговорить с ней о её творчестве. Рад, что у неё появляются профессиональные перспективы.