К вечеру, когда они вернулись в бунгало, атмосфера заметно изменилась. Кадзуо и Ханако с интересом рассматривали интерьер, обращая внимание на детали, которые раньше ускользнули от их внимания — искусно вырезанные Хироши фигурки морских обитателей, уютные подушки, расшитые руками Мидори, фотографии местных жителей на стенах.
— Что это за здание? — спросил Кадзуо, указывая на фотографию строящегося Центра океанской культуры.
Хироши рассказал о проекте, о том, как всё сообщество объединилось, чтобы воплотить мечту Джина. Он говорил о планах на будущее, о том, как они с Мидори надеются сохранить традиции этого места и одновременно вдохнуть в него новую жизнь.
— И вы верите, что это может быть... устойчивым? — осторожно спросила Ханако. — В финансовом плане, я имею в виду.
Мидори тихо рассмеялась:
— Мама всё ещё беспокоится, что мы умрём с голоду.
Вместо того чтобы обидеться, Ханако улыбнулась:
— Материнское беспокойство никогда не исчезает, дорогая.
— На самом деле, — вступил Хироши, — "Умиюки" стал довольно успешным. Мы начали с малого, но теперь у нас есть постоянные клиенты по всей Японии и даже за границей. — Он открыл ноутбук и показал родителям Мидори сайт, статистику продаж, публикации в журналах. — Мы используем мой опыт в маркетинге и художественное видение Мидори. Это... своего рода синергия.
Кадзуо внимательно изучал цифры, и Хироши видел, как в глазах профессора экономики мелькнуло невольное уважение.
— Впечатляет, — признал он наконец. — Хотя всё ещё рискованно.
— Жизнь всегда связана с риском, — мягко ответил Хироши. — Знаете, это напомнило мне историю моей семьи.
Все повернулись к нему, и Хироши, сам не зная почему, начал рассказывать о своём деде:
— Мой дед всю жизнь проработал банковским служащим. Каждый день он надевал тот же костюм, садился на тот же поезд и выполнял ту же работу. Но у него была мечта — стать писателем и открыть маленький ресторан, где он мог бы рассказывать свои истории посетителям. Он даже написал несколько рассказов, но они так и остались в ящике его стола.
Хироши сделал паузу, собираясь с мыслями:
— Мой отец унаследовал эту мечту. Он тоже хотел открыть ресторан, но, как и дед, не решился. Ради семьи, ради стабильности, ради... безопасности. И я не могу винить их за это. У каждого человека свой путь и свои обстоятельства.
Он посмотрел на Мидори, которая слушала его с лёгкой улыбкой — она уже слышала эту историю, но, казалось, никогда не уставала от неё.
— Но именно их выбор привёл меня туда, где я сейчас. Без их жертв и решений я бы не получил образование, не попал бы в "Сакура Технолоджи", не был бы уволен и не оказался бы здесь. Не встретил бы Мидори.
Кадзуо задумчиво кивнул:
— Вы говорите о цепи событий, которые привели вас к текущей точке.
— Я говорю о том, что у людей разные пути, и нет "правильных" или "неправильных". Есть только те, которые приводят нас туда, где мы должны быть, — Хироши осторожно подбирал слова. — Мой отец долго не мог принять мой выбор. Он видел в нём отрицание своего собственного пути. Но дело не в этом. Дело в том, что каждое поколение строит свою жизнь на фундаменте, заложенном предыдущим, но имеет право добавить что-то своё.
В комнате воцарилась тишина. Через открытые окна доносился шум прибоя и отдалённые голоса рыбаков, возвращающихся с вечернего улова. Наконец, Кадзуо нарушил молчание:
— Вы мудрый человек, Такаяма-сан, — сказал он, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Я не уверен, что полностью согласен с вами, но... я понимаю вашу точку зрения.
Ханако положила руку на плечо дочери:
— Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, Мидори. И... кажется, ты действительно счастлива здесь.
Мидори кивнула, её глаза блестели от непролитых слёз:
— Очень. Больше, чем когда-либо.
— И вы звоните нам почаще, — добавила Ханако с лёгкой улыбкой. — Ваши истории об этом месте гораздо интереснее слушать, чем читать в электронных письмах.
— Обещаю, — сказала Мидори, обнимая мать.
Кадзуо откашлялся, пытаясь скрыть эмоции:
— Что ж, Такаяма-сан, кажется, моя дочь в надёжных руках. Хотя мне всё ещё трудно представить, как можно жить без приличного кондиционера.
Все рассмеялись, и напряжение окончательно растаяло. Хироши поймал взгляд Мидори через комнату — в её глазах читалась благодарность и любовь. В этот момент он почувствовал, что их пути окончательно переплелись в один, и что родители Мидори, пусть и с оговорками, приняли это переплетение.
Позже, когда Кадзуо и Ханако отправились спать в маленькую гостевую комнату, Хироши и Мидори вышли на веранду. Полная луна отражалась в океане, создавая серебристую дорожку от горизонта до самого берега.
— Спасибо, — тихо сказала Мидори, прижимаясь к нему. — За то, что нашёл нужные слова.
Хироши обнял её за плечи, вдыхая запах её волос, смешанный с солёным ароматом океана.
— Я просто сказал то, во что верю, — ответил Хироши, глядя на лунную дорожку на воде. — Думаю, твой отец начинает понимать, что есть разные способы измерить успех.
Мидори тихо рассмеялась:
— Это большой шаг для человека, который всю жизнь оценивал всё по таблицам и графикам.