В эту ночь многие плакали, но это были не только слезы горя. В них была и благодарность за то, что Джин был в их жизни, и понимание того, как хрупка и прекрасна жизнь.
Когда костер начал угасать, и большинство людей разошлись, Мичи подозвала Хироши, Кейту и Мидори к себе.
— Джин хотел, чтобы вы были первыми, кто узнает, — тихо сказала она. — Я закрываю гостевой дом.
— Что? — Кейта выглядел потрясенным. — Но почему? Это ведь ваша жизнь, ваше дело...
— Было, — мягко поправила Мичи. — Это было нашей жизнью с Джином. Но теперь... теперь я хочу быть ближе к нашим детям и внукам. — Она улыбнулась, заметив удивленные взгляды. — Да, у нас есть дети. Сын и дочь. Они давно выросли и живут своей жизнью в Токио и Киото. У них свои семьи, свои заботы. Мы с Джином решили не обременять их нашими проблемами, особенно когда узнали о его болезни.
— Но почему вы никогда не говорили о них? — спросил Хироши.
— Джин считал, что каждая часть жизни должна быть самодостаточной, — объяснила Мичи. — Он говорил: "Здесь мы серферы и хозяева гостевого дома. Это наша роль в этом месте, в этом сообществе. А в Токио и Киото мы родители и бабушка с дедушкой. Разные роли, разные жизни, и все они прекрасны".
Она посмотрела на океан, темную массу под звездным небом.
— Но теперь пришло время стать более ответственной, как сказал бы ваш отец, Хироши. Наши внуки растут. Я хочу быть частью их жизни, пока еще есть время.
Хироши вспомнил слова отца о приоритетах, ответственности, семье. Все это вдруг предстало в новом свете. Может быть, отец был не так уж неправ? Может, его забота, пусть и выраженная в упреках, исходила из собственного опыта, из понимания быстротечности жизни?
— Что будет с домом? — спросил Кейта.
— Продам, — просто ответила Мичи. — Уже есть покупатель — молодая пара из Токио, мечтающая о своем маленьком бизнесе у океана. Они хорошие люди. Джин их одобрил бы.
— Когда ты уезжаешь? — тихо спросила Мидори.
— В конце месяца. Нужно уладить все формальности, собрать вещи... — Мичи посмотрела на каждого из них с теплой улыбкой. — Но я не прощаюсь навсегда. Буду приезжать. Этот пляж, этот океан — часть меня, как и Джина.
После ухода Джина весь их небольшой мир, казалось, потерял свою ось, вокруг которой вращалась жизнь прибрежного сообщества. Но время не останавливалось, и теперь все готовились к еще одному прощанию — с Мичи, которая решила закрыть гостевой дом и переехать ближе к детям и внукам.
Следующие две недели превратились в коллективное усилие помочь Мичи собраться и подготовить дом для новых владельцев. Каждый делал то, что мог. Кейта взял на себя организационные вопросы, составил график и распределил задачи между всеми. Его энергия, хоть и не такая искрящаяся, как раньше, помогала удерживать всех в движении.
— Нужно покрасить южную стену, заменить несколько досок на веранде и проверить крышу, — перечислял он, глядя в блокнот. — Такео, ты же разбираешься в кровле?
Такео, который с утра помогал Акико с инвентаризацией кухонной утвари Мичи, кивнул:
— Да, я займусь этим. Хироши может помочь — Джин ведь научил его основам, когда они чинили крышу его бунгало.
Упоминание Джина вызвало короткую, но заметную паузу. Так происходило часто — кто-то невзначай произносил его имя, и разговор на мгновение замирал, словно все ждали, что Джин вот-вот войдет в комнату с гитарой и своей неизменной улыбкой.
— Отлично, — наконец сказал Кейта, продолжая смотреть в свои записи. — Харука и Юки взялись организовать продажу тех вещей, которые Мичи не берет с собой. Акира поможет с документами и перечислениями...
— А как насчет личных вещей Джина? — тихо спросила Акико. — Все эти фотоальбомы, коллекции...
Мичи, которая до этого молча перебирала книги на полке, обернулась:
— Я возьму с собой самое важное. Остальное... Джин хотел, чтобы его вещи нашли новую жизнь с друзьями. Каждый может выбрать что-то на память.
Хироши заметил, как у неё дрогнул голос, но она быстро справилась с эмоциями. За последние дни он много времени проводил с Мичи, помогая разбирать архив Джина. Среди бесчисленных коробок с фотографиями, заметками, сувенирами из путешествий открывалась удивительная история жизни — яркой, полной приключений и любви.
— Эту доску он всегда особенно ценил, — сказала как-то Мичи, показывая Хироши потрепанный серфборд с выцветшим рисунком волны. — На ней он поймал свою первую серьезную волну на Северном берегу Оаху. Тогда ему было двадцать два, и весь мир лежал перед ним.
Хироши осторожно провел рукой по доске, представляя молодого Джина, полного энергии и мечтаний. Куда унесли его те мечты? Привели ли они его туда, где он действительно хотел быть?
— Что ты будешь делать со всем этим? — спросил он, обводя взглядом десятки коробок и реликвий целой жизни.
— Большую часть отдам друзьям на память, — ответила Мичи с легкой улыбкой. — Джин хотел бы, чтобы его вещи нашли новую жизнь с теми, кто их оценит.