Анюта сначала будто сомлела и распласталась на мелководье под его руками и губами, потом охнула и испуганно схватила его за волосы, когда он начал целовать ее грудь и спускаться губами вниз живота. Антон рывком согнул ее ноги в коленях и запустил язык в самое сокровенное место. Анюта так сладко застонала и начала извиваться под ним, уже не вырываясь и не отталкивая его, а наоборот, всем телом подаваясь ему навстречу. Помятуя об уже причиненной им девушке боли, возможно причиненных травмах, Антон нежно ласкал языком восхитительно пахнущий треугольник меж её ног, бережно вводил в лоно пальцы, чем довёл Анюту до нескольких оргазмов подряд и только после этого осторожно и медленно вошел в неё, бережно заканчивая игру и придерживая свой оргазм. Аннушка сначала вскрикнула от боли, но уже скоро стала отвечать его движениям, чем довела его взрыв до небывалого до сих пор пика наслаждения, сладко и утробно простонав практически с ним в унисон. Ни одна женщина за всю жизнь Максюты не подарила ему и половины испытанных им при соитии с Аннушкой наслаждений. Антон снова подхватил девушку на руки и вынес на разогретый солнцем песок,положив её на свою куртку, а сам прилёг рядом на бок,что бы свободной рукой гладить аннушкино тело,снова и снова касаясь сладких местечек. Девушка,закрыв глаза,уже не сдерживаясь стонала так томно и волнующе,что в паху заныло и член снова стал набухать. Антон взял руку девушки и положил ладошкой на ствол. Она сначала напряглась,но через секунду удивительно гладкими подушечками пальчиков забегала по члену, как боянист по кнопкам и Антон взвыл от пронзившего всё его тело оглушительной разрядки. Когда вернулось зрение он посмотрел на Аню и увидел удивительную картину. Девушка, собрав в ладошку со своего живота его сперму, с любопытством рассматривала её и Антон поймал себя на мысли,что воот сейчас ему не только не стыдно,что он так разрядился, испачкав женское тело, а даже приятно смотреть,как Аннушка рассматривает его семя, потому что на лице девушки не было и тени брезгливости. Заметив, что он смотрит на неё,девушка свела бровки и спросила : здесь мог быть наш с тобой сын или дочка ?
Антон расхохотался от души и ,просмеявшись, ответил : – У меня ещё много есть и для сыночков и для дочек,не расстраивайся !
Он подхватил девчушку на руки и снова потащил её на прогретое солнышком мелководье. Кровь снова прихлынула к голове, но Антон уже контролировал себя, и он снова начал нежно целовал лицо и шею Аннушки, дышал за ушки и в шейку, вызывая дрожь и мурашки на её коже, гладил и ласкал тело руками, потом губами, медленно спускаясь языком к пахнущему страстью и речной водой треугольничку между стройных ножек. В этот раз он добился от Аннушки страстных стонов и призывного лепета, но всё так же бережно и неторопливо вошел в нее. Больше она уже не вскрикивала, а только томно стонала под ним, и он точно знал, что в этих стонах нет ни ноты фальши. Она всецело принадлежала теперь ему, была с этого дня в полной его власти.
Они провели на речке несколько часов, прежде чем оба окончательно утомились и насытились друг другом. Потом они долго еще лежали в теплой воде под тёплым сибирским солнышком и Антон мысленно благодарил Аннушку за то, что она пришла именно сегодня, рано утром, в выходной на стройке день ,и что она любит купаться подальше от всех…
****
Они сидели на своем обычном месте. Был поздний сентябрь, Аннушка ежилась под свитерком и все крепче прижималась к Антону. Ее по-собачьи преданные глаза искали что-то на его застывшем лице:
– Антошенька, ты что не рад?
– Почему, рад, но не знаю, как нам теперь быть. Как с ребенком в зиму и в таких условиях? И потом, как ты здесь рожать собралась?
– Я в район поеду.
– А потом?
– Не знаю.
– А я знаю. Здесь ни рожать, ни с ребенком жить тебе нельзя.
– А как же теперь?
– Поедешь к маме, родишь, а там видно будет. Может я к тому времени смогу перевестись в район или еще куда, где цивилизация есть и заберу тебя с ребенком.
– А поженимся здесь?
– Анюта, не говори глупостей. Ну кто мне повышение даст, если узнают, что я тебя обрюхатил до свадьбы ? Ты же знаешь, комсомол осудит, партия накажет и прощай карьера. Никто же до сих пор не знает, что мы с тобой встречаемся.
– Ты же сам просил не говорить.
– А как можно было сказать, когда твоя соседка ор на всю стройку подняла, когда ты тогда с речки вернулась? Помнишь как тебя всем профкомом пытали, что бы узнать имя насильника. Как я после такого мог объявиться? Антон подчеркнул слова нарочитой печалью в голосе и выдержал паузу, что бы Аня прочувствовала и осознала всю безвыходность ситуации.
Увидев, что девушка согласно закивала головой, он продиктовал принятое решение голосом, не терпящим возражений:
– Выхода другого нет, уедем отсюда и поженимся. Кто знает, может я тебя с чужим ребенком взял. Это благородно, так карьера вверх полетит, а не пойдет прахом,– и Антон быстро и так сильно стиснул Анюту, что она охнула, но тут же жарко начала его целовать и через несколько минут они скрепили договор бурными ласками.
