Джей Шрайвер подвез нас с Бриджид до места (такси 10 долларов). Пиццерия была пуста, потому что шел сильный дождь. Помещение здесь маленькое, примерно 6 × 12 метров. Хозяин принялся выпивать что-то крепкое: видно, разволновался, что мы к нему заявились. Они продают пиццу не кусками, а только целиком. Бриджид все еще на диете, поэтому она заказала лишь содовую «Тэбс». Хозяин, правда, предлагал ей вино и еще показывал шестьдесят различных видов пиццы, которые они делают, так что от этих искушений она там совершенно с ума сходила. А хозяин был уже в стельку пьян. Мэри и Эйра опоздали на пять минут, и она оказалась действительно симпатичная. Музыкальный автомат играл песни Синатры сороковых годов, только ужасно громко. Хозяин пиццерии пододвинул свой стул к нашему столику и присоединился к нашей встрече. У него на бумажных салфетках воспроизведена статья в «Нью-Йорк таймс», посвященная его заведению. Ну что же, Мэри Тайлер Мур старается предстать совсем другой, в ином амплуа. Бриджид сказала, что ей ужасно нравятся ее морщинки у глаз – так оно и есть! – вот только прозвучало это довольно оскорбительно. Бриджид пыталась перевести разговор на тему пластической хирургии, однако Мэри не стала его поддерживать. А потом Бриджид сказала: «Я вот хочу задать вам всего один вопрос: вы вообще встречаетесь с Уорреном Битти?», и Мэри чуть не подавилась, а Эйра косо посмотрел на нас с Бриджид, и Мэри наконец сказала: «Ну, знаешь, в нашем с ним случае “встречаться” – это просто встречаться». На вопрос она так и не ответила. Мэри похожа на старую куклу Барби. Она прекрасно выглядит – короткие волосы, прекрасная фигура, ну, как у матери Барби. Она похожа на Дорис Дэй в пятидесятые годы. И она много ест. Позже я заметил, что она быстро ходит и ни на кого не обращает внимания, поэтому никто ее не останавливает. Она такая заводная. В какой-то момент в пиццерию вошли несколько полицейских, чтобы купить пиццу, все красавцы. Я спросил одного из них, не хочет ли он познакомиться с Мэри Тайлер Мур и задать ей несколько вопросов? Этот полицейский был очень симпатичный, сказал, что раньше, не то в шестидесятые, не то в пятидесятые годы, пел в группе, которая называлась как-то вроде «Пэшнс», и что у них даже было несколько хитов. Он спросил ее, не хочет ли она прокатиться на его коне, который стоял на улице, и она сказала, что очень хочет, причем прямо сейчас, но потом он заволновался, что вдруг с ней что-то случится, и дал ей вместо конной прогулки свою карточку почетного полицейского. Они явно кокетничали друг с другом.
Мэри изучает политологию, и, с ее-то голосом, она могла бы стать самым серьезным событием в политике после Ронни Рейгана. Она ходит к психиатру два или три раза в неделю. Ей вдруг ужасно захотелось съесть пломбир с горячим сиропом, я сказал, что нет лучше места для этого, чем «Серендипити», и ей эта идея понравилась.
Когда мы вошли в «Серендипити», все притихли и стали перешептываться: «Смотри-смотри, это же Мэри». Мы сидели под лампой, точно такой же, как у меня в гостиной тридцать пять лет назад. Я заказал половину пломбира, и Мэри с Эйрой сделали то же самое.
Она до того «уверена в себе», что это смешно. Понимаешь, что я имею в виду? Это комично.
Понедельник, 2 марта 1981 года – Париж
Мы сделали много телефонных звонков, чтобы
На обратном пути у Фреда случился нервный срыв, и было ужасно неловко перед остальными. Все было вроде вполне нормально, но ни с того ни с сего он вдруг превратился в совершенно другого человека, продолжалось это всего десять минут, а потом он опять пришел в себя. Наш шофер, правда, страшно испугался, он едва не остановил машину (машина 320 долларов). И после этого Фред еще жаловался, что с ним никто никогда не общается. Впрочем, мы оба начали жаловаться – я тоже чувствовал себя совершенно брошенным.
Воскресенье, 8 марта 1981 года – Дюссельдорф
Вчера на коктейльной вечеринке у Ханса Майера было очень много людей, которых я не узнал, хотя и делал их портреты, – больше того, я думал, что это – потенциальные новые портреты… [
