Бриджид расшифровывала пленку, которую я записал в тот день, когда мы ездили в Порт-Джервис к Чарльзу Райделлу, и она сказала, что когда услышала на ней собственный голос, сразу решила, что больше никогда не будет пить. Эйра пригласил меня на вечеринку в честь Джека Николсона, это в половине двенадцатого по адресу Восточная 49-я улица, дом 212. Там были одни манекенщицы, яблоку негде упасть. Я сказал Джеку, до чего великолепно он сыграл в «Почтальоне»[921] и что все считают Джессику Лэнг прекрасной актрисой. Разговаривал с одним парнем, который работал в съемочной группе фильма «Кокаиновые ковбои», и он рассказал мне настоящую историю Тома Салливана – что он уже много лет сидит на героине, что его мать – шофер автобуса в Тампе, во Флориде. Этот парень сказал мне, что сейчас Том оказался на мели, что все свои деньги он заработал тем, что возил марихуану – не кокаин – на самолете из Колумбии. Уинни была на этой же вечеринке, она теперь разводится с Томом. Я пробыл там до трех утра. Там был Франко Росселлини. Был Боб Рафелсон, он очень славный. А Эйра просто очарователен.
Суббота, 14 марта 1981 года
Пошел к одиннадцати утра в церковь Лойолы на свадьбу Майкла Кеннеди и Вики Гиффорд. Фред был там (такси 4 доллара). На улицах полным-полно фотографов от различных телестанций и, конечно, немало полиции. В церкви у меня всегда начинается головокружение. В этой во всех рядах на скамьях были прелестные цветы. Вошли подружки невесты, и самое смешное, что когда Боб был в Швейцарии, там как раз шили платья для подружек невесты, и ему сказали: «Это для свадьбы у Кеннеди, они заказали все эти
На такси доехал в отель «Сент-Риджис», где прием устроили наверху, на крыше (4 доллара). Там очень красиво. Мне снова пришлось пожимать всем руки. Роберт Кеннеди хотел поменяться со мной галстуками, а потом он повел себя странно: захотел поменяться еще и брюками. Он у них тоже красавец что надо, он был кавалером Ребекки Фрейзер. В самом деле, эти ребята все такие красивые – целый зал, где собралось семьдесят пять лучших красавцев и семьдесят пять лучших красавиц, а еще около двадцати человек старшего поколения. Кэролайн Кеннеди не хотела со мной разговаривать, она меня игнорировала, и я не понимаю, в чем дело. А Джон-Джон был любезен, поздоровался со мной и всякое такое.
Я быстро прошел по цепочке тех, кто встречал гостей. Сенатор Кеннеди был очень мил со мной, снова поблагодарил меня за то, что я сделал для него плакаты. Он и Джоан были там вместе.
Меня пригласили к Стивену Грэму, а потом позвонил Франко Росселлини и пригласил меня на ужин в «Ле сирк», и мы знали, что в этот вечер президент Рейган тоже там ужинает.
Пошли туда пешком, нам, правда, достались самые плохие места, мы с них ничего не видели, у Франко место было получше, и он начал нам описывать все в мельчайших подробностях – о том, что происходило на президентской вечеринке. Все столики были заняты репортерами, которые ужинали здесь, чтобы потом написать о президенте. Весь ресторан заполнили иностранцы – мы с Бобом были, наверное, единственными американцами. Когда мы уходили, нам не хотелось проходить мимо столика, где сидел президент, потому что это слишком уж смахивало на подхалимаж – ведь все остальные как раз останавливались около его столика, и вот мы пошли вокруг, но они вдруг позвали нас к себе, Джерри Зипкин даже крикнул нам вслед, и я познакомился с госпожой Рейган, которая сказала: «Спасибо вам, вы так хорошо относитесь к моим детям».
Потом мы поехали к Стивену Грэму в «Соверен». Один молодой человек предложил пойти к нему домой, и я не знал, как быть, потому что мне никто никогда такого не предлагал. Я имею в виду, в таких выражениях (такси 5 долларов). В постель. Тут позвонил Крис Макос. Я вычислил, что он звонит из «Бань», и он признался, что это так.
Воскресенье, 15 марта 1981 года
