Дневники Энди Уорхола полностью

Встретился с Марком Балетом, чтобы показать ему картину с Трамп-Тауэр, которую я делаю. Марк так все устроил, что на обложке каталога, который он сейчас создает, будет моя картина, и тогда супруги Трамп загорятся идеей купить ее. Отличная идея, правда?

Ронни отправляется в Базель, чтобы выставить там свои работы на художественной ярмарке в галерее Лючио Амелио.

Я записывал Мору для диалога в бродвейском шоу, которое я хочу поставить, оно будет называться «Вразнос», поэтому мы пошли туда, где живут оба ее бойфренда, и это совершенно невероятное место, оно дало мне много идей. Ум у непостижимо, но в одном этом здании, которое принадлежит какому-то чудику, живут шестьдесят различных рок-групп. Мы поднялись на третий этаж, и я попросил ребят показать мне другие комнаты в здании, и они стали стучаться в разные двери и говорить что-то вроде: «Ну что, зажигаете?», а им отвечали: «У нас ночлежка», а у другой двери: «Бонго[973] и медведи». Каждый из них платит 480 долларов за совсем небольшое помещение. Я вернусь туда, в этот дом, я хочу по-настоящему его изучить. Моя пьеса, «Вразнос», может происходить в этом здании, и это будет история о том, кого выберет девушка, это история любви. Это такое обалденное место, ты стоишь в коридоре и слышишь только шум – и больше ничего. Бойфренд – тот, который бисексуал, – сказал мне, что бросит Мору, если я смогу достать ему Дэвида Боуи, и я сказал, что постараюсь. Мора живет у Луизы Вестергорд[974], которая занимается продюсерской деятельностью вместе с Сондрой Гилман, – Мора ухаживает за ее детьми и за это может там жить. Ей нужно рано вставать, чтобы отправить их в школу, поэтому мы поехали домой. Бойфренд-натурал спросил у Моры, можно ли поехать к ней домой, и она сказала, что можно. Они целуются без конца, ежеминутно, и целуются красиво, с объятьями.

Вторник, 2 июня 1981 года

Встал рано. Крис должен был заехать за мной, чтобы подвезти в музей Уитни, на выставку этого художника, которого мы все знаем уже какое-то время и на которого я же и оказал влияние, он еще делает такие полароидные портреты вроде рекламных плакатов – что-то я запамятовал его имя… а, вот: Чак Клоуз[975]. А потом мы пошли взглянуть на выставку Гульельми внизу. Его жена так и не смогла продать его картины, а теперь вот, гляди ты, у него большая выставка в музее Уитни. Я хотел узнать, жива ли она, и собирался порасспрашивать об этом кого-то, кто там работает, но дело кончилось тем, что я принялся раздавать номера Interview. В пятидесятые годы она приглашала меня на ужин, проявляла, так сказать, великодушие. Она жила в «Кафе дез артист»[976]. А потом мы посмотрели выставку работ сороковых годов, и тут уже начинаешь думать, насколько же Чак Клоуз лучше, чем художники, выставленные на ней. Потом мы отправились на автобусный терминал Портового управления (такси 6 долларов). Там по-прежнему идет ремонт. Мы зашли в «Уолгринс», чтобы сфо тографировать каких-нибудь обычных людей, и там мы спросили официантку, можно ли снимать, и она пошла спросить разрешения у менеджера, и он сказал, что да, можно, если только в кадре не будет их названия – «Уолгринс». Но мы-то как раз больше всего хотели сфотографировать эту официантку, а на ее униформе написано это название («Уолгринс» 7 долларов).

Четверг, 4 июня 1981 года

По-моему, я простудился от того, что выпил ледяной дайкири. Я чувствую, как болит горло, боль эта пронзает меня.

Позвонил в Калифорнию, и мне было сказано, что он слишком занят, чтобы взять трубку и поговорить со мной.

Пошел на прием в доме Боба Гуччионе в честь Роя Кона – это неподалеку, в моем районе. Рой был великолепен, я его фотографировал. Я хотел бы быть его другом, но не близким. И там была одна из «зайчиков» [Playboy], и я не знал, что бы такое сказать ей, поэтому сказал, что у нее замечательное тело. Потом ко мне подошел Лерой Нейман и он был так рад, что у нас с ним будет совместный [смеется] моноспектакль, и я просто… я хочу сказать… ну, дело в том, что «Филип Моррис» дал одному парню какие-то деньги на то, чтобы сделать представление с Нейманом и со мной. Но я в этом не буду участвовать. Я поговорил с Лероем про то, почему, как ему кажется, Боб Гуччионе одевается совершенно как голубой – вся эта ювелирка… У него висят картины Рембрандта, и мистер Ньюхауз, Клайд, сказал мне, что это все репродукции, а еще картины Шагала и Пикассо, и я не знаю, может, тоже были репродукции. В доме у них плавательный бассейн.

Еще забыл сказать, недавно вечером у меня случилась временная слепота – как это бывало в детстве. Сначала я подумал, что в глазах померкло из-за вспышек, однако никаких вспышек не было, тогда я перепугался, что у меня опухоль мозга или такая же болезнь, как у героини фильма «Победить темноту».

Суббота, 6 июня 1981 года

Я в самом деле вот-вот возненавижу эту жизнь с антикварными вещами, потому что они заставляют тебя выглядеть тоже антикварным. Точно-точно!