Дневники Энди Уорхола полностью

Зашел Пол Моррисси, сказал, что ему звонила Джин Стейн, которая прочитала ему, что о нем сказал Рене Рикар в ее книге «Эди», и он ей ответил, что если это будет напечатано, он подаст на нее в суд, она же ответила, что в любом случае напечатает все. Фред сказал, что мне нужно быть великодушным, найти фотографии Билли и отдать их Джин, а я ему на это возразил: «Понимаешь, Фред, я не против потратить сколько-то времени, чтобы найти их, но мне рассказывали, что Джин понаписала про меня всякие гадости, и вот из-за этого я не хочу ничего делать». То г д а он сказал: «Ну, если ты так к этому относишься, тогда почему бы тебе не позвонить ей и не сказать это напрямую?» То г д а я сказал ему, что лучше пусть он ей позвонит сначала, но в результате позвонил ей сам и сказал: «Понимаешь, Джин, мне нужно несколько вечеров, чтобы найти фотографии, и я бы это сделал, но только мне рассказали, что ты в книге обо мне плохо отзываешься». Тогда она сказала: «Ну, видишь ли… понимаешь… дело в том… я… я… ну это же все записано на пленку, это же интервью, они были записаны». И я сказал: «А-а, так это кто-то еще обо мне плохо отзывается?» А она все свое: «Понимаешь, я… я не… я так не говорила…» – «Ну, что же, сказал я, тогда пришли мне гранки, хорошо?» – «Ах, а я их все как раз раздала…» – «Ну, Джин, ну что ты, ведь всегда можно отксерокопировать». – «Ну, я… я… но ведь Билли [Нейм] написал же тебе это замечательное письмо!» – «Что правда, то правда: Билли написал мне это замечательное письмо». Я хочу сказать, что она крутая баба – прямо Брук Хейворд. Они все ну прос то Сюзи Франкфурт, и все тут. Понимаешь? Т о т же тип. Они притворяются такими женственными, а на самом деле жесткие, бесчувственные. Понимаешь? Но главное, пожалуй, в том, что меня бы не задело ничего из того, что она вставила в эту свою книгу, потому что, уверен, я бы решил, что это совершенно замечательно. Единственное, что мне не нравится, это когда она называет меня «выскочкой». Исабел Эберштадт проговорилась об этом, когда разговаривала со мной, может, и случайно, – но это ведь… это просто неправда. Знакомиться с богатыми, с «золотой молодежью» – это для меня ничего не значило, так же, как быть приглашенным на ее идиотские вечеринки. Мне это неприятно, поскольку это неправда! Остальное, что бы она там ни понаписала, я убежден, совершенно замечательно, и неважно, правда это или нет, но вот эта фигня про «выскочку», про то, что я «прилипала», просто неправда. Ох, и почему только меня это так бесит? Не знаю сам, просто бесит и все. Даже не знаю, что сказать… Да, еще: Пол сказал, что видел Ондина и что он все еще ездит по стране с 16-мм копией «Девушек из “Челси”» – показывает этот фильм и выступает с лекциями. Что Ондин будет делать, когда эта копия вконец износится от чрезмерного использования? Или если вдруг он ее потеряет? О, вот про что нужно бы пьесу написать! А еще он обучает богатых молодых людей актерскому искусству – в учебных заведениях типа «Школы Бакли», так что теперь появится целая группа молодых актеров, которые [смеется] будут играть так же, как сам Ондин. Потом, я просто вижу, что будет, если Билли Нейм приедет в Нью-Йорк. Нет, он, конечно, не приедет, он слишком робкий, он не захочет, чтобы мы видели, как он растолстел. Но если он все-таки приедет – я прямо– таки вижу это, как он приедет на автобусе, с сумкой YMCA на плече. Вот и Том Бейкер делает то же самое: он же ездит повсюду с копией фильма «Я, мужчина»[1047]. Ну, разумеется, главная новость дня – что в штате Род-Айленд признали виновным Клауса фон Бюлова. Он, наверное, будет оспаривать это решение.

Среда, 17 марта 1982 года

Джон заехал за мной в восемь вечера, и мы поехали к Диане фон Фюрстенберг, она устроила прием «просто так», без повода, но, по-моему, в честь одного богатого индонезийца. После ужина должен был появиться Боб, который поехал на ужин, который давали супруги Хейл в честь министра юстиции. Приехала Барбара Аллен, она сказала, что ее подвез Билл Пейли, и она разрыдалась, когда я стал подначивать ее насчет Питера Дачина, сказала, что думает вернуться к Джо Аллену. Потому что ее только что уволил Валентино. Я этого не знал. Она сказала, что ее обидели, что они должны были заплатить ей за работу, что она совершенно не понимает, почему ее уволили. Я спросил ее про Питера Дачина, и она сказала, что он – ничего, вполне, но он ведь уже семнадцать лет женат, так что у него уже возникли всякие привычки. Она сказала, что ей надоело ходить налево и она стала подумывать, не пора ли сосре доточиться на одном, стать хозяйкой дома. Она сказала, что всякие-разные девицы иззавидуются тому, как она способна развлекать гостей. Нам подавали итальянские блюда и южноамериканские спиртные напитки, я пил их, и они такие крепкие.

Четверг, 18 марта 1982 года