Позвонил Крис, сказал, что хочет пойти в это место в Квинсе под названием
Генри вовсю охаивал вчерашнюю вечеринку у Раушенберга, он говорил, что вот у него вечеринка будет что надо: грандиозная и шикарная. Однако я начинаю подозревать, что Генри, возможно, на самом деле не знает, что такое элегантная вечеринка, просто потому, что сам он бывал не на слишком-то многих. Потому что у него… – ну, что сказать, у них даже еды никакой не было. Прием был с половины седьмого до половины девятого, и там подавали одни крекеры, притом обломанные. Это все происходило на Бродвее, между 70-й и 71-й улицами. Там у них большие деревья и три служанки, однако нам-то что со всего этого – еды все равно не было никакой. А ведь Генри так ругал вечеринку у Раушенберга и всем рассказывал, что у него будет гораздо, гораздо лучше… И еще там был Джед. Я спросил Генри, будет ли он там, и он сказал, что да, будет, ведь Джед – один из его лучших друзей. А вот кинозвезд не было. Никого. Пришел Стив Рубелл. И самое удивительное – он появился с обвинителем, тем, кто засадил его в тюрьму! И мне показалось, что Генри – а ведь это он написал статью, после которой и начались все неприятности, – что именно Генри и свел их. Ну, это как кто-то выгонит тебя из твоей квартиры, а ты решишь с ним на следующий год подружиться. Или когда ты хочешь завязать отношения с тем, кто достаточно умен и может вывести тебя на чистую воду, причем эти отношения заключаются в том, чтобы посвятить его как раз в то, чем ты занимаешься.
Понедельник, 5 апреля 1982 года
Работал всю вторую половину дня. В офисе вдруг началась деловая суматоха. Я вспомнил, что Сьюзен Блонд дала мне билеты на этого парня, рок-музыканта, который откусывал головы у летучих мышей, Оззи Осборна, но потом позвонил Томас Амманн и пригласил меня на ужин в ресторан «Мистер Чау», так что я отдал билеты Агосто. Сам взял такси до этого ресторана (7 долларов). Мы говорили об искусстве. Томас рассказал историю про одну вещь Пикассо, которую он купил у Полетт Годдар за 60 тысяч долларов, и потом как-то привез ее к одному из детей Пикассо, где ему сказали, что это подделка, и он сказал, что Полетт устроила ему головомойку, что с ней было «ужасно трудно», однако в конце концов деньги она вернула. Но если как следует подумать, то разве стал бы кто-нибудь тридцать лет назад подделывать Пикассо? Он ведь пошел вверх только в 1950 году. Я переехал в Нью-Йорк в 1949 году, и Сидни Дженис[1059] и все такие галереи уже существовали, и был Музей современного искусства, и искусство вообще пошло в гору, вот Пикассо и стал художником номер один. Однако чтобы уже тогда его работы начали подделывать, ну не знаю. Потом Томас пригласил меня и Джерри Зипкина зайти к нему. Он, правда, охаивает людей, когда навеселе, потому что считает, что ему нужно так их развлекать. Я сказал, например, что Холли Соломон и ее мужу принадлежит здание, в котором жили Мэрилин Монро и Артур Миллер, а Джерри начал всячески насмехаться над ней – как она выглядит да как одевается. Еще Джерри сказал, что многие жены вот как поступают: говорят своим любовникам, что им нужна брошка за 150 тысяч долларов, и любовники дают им деньги на это,
а потом говорят то же своим мужьям, и те тоже дают деньги, женщина покупает эту брошку, а лишние 150 тысяч кладет себе в карман, и в итоге каждый – и любовник, и муж – думает, что именно он купил ей эту брошку. Еще он сказал, что многие мужья покупают своим женам ювелирные изделия за счет компании, поскольку в этом случае при разводе вещь остается собственностью компании. Однако многие жены заказывают точные копии таких драгоценностей, а настоящие они продают.
Среда, 7 апреля 1982 года
