Дневники Энди Уорхола полностью

Суббота, 21 июля 1984 года – Аспен (штат Колорадо)

Меня поздравляли с тем, что благодаря моим картинам удалось выручить 160 тысяч долларов. Джон Форсайт сказал, что участвовал в аукционе, хотел купить один портрет, однако вышел из игры, когда цена достигла 25 тысяч долларов. Сейчас был бы такой хороший момент по-настоящему заняться всей этой голливудской тусовкой, потому что они только что видели, что мои портреты ушли на этом аукционе за 40 тысяч, поэтому сочтут, что 25 тысяч – это большая удача. Если бы только у нас был кто-нибудь в Лос-Анджелесе, чтобы заняться этим и довести дело до конца. Боб Колачелло, конечно, особенно подошел бы.

Джек Николсон был там весь уикенд, мы видели его повсюду. Он растолстел. Джек Скалиа[1271] дал мне свой номер телефона, пригласил на итальянский ужин у него дома в Лос-Анджелесе.

Позже я сказал Дайэн Уорвик, что познакомился с ней двадцать лет назад на рок-концерте в зале «Фокс» в Бруклине, и она вспомнила это, чему я не удивлен, потому что это была такая странная встреча – я тогда пришел с Изабель Эберштадт, которая делала статью, кажется, для Vogue и разговаривала с Дайэн таким особым, светским голосом – с придыханием, как у Джеки.

Воскресенье, 22 июля 1984 года – Аспен – Нью-Йорк

Бенджамин показал мне, что его сидение в самолете превращается в туалет: если вдруг понадобится в уборную, нужно попросить его встать, и выезжает занавеска. В общем, я так перепугался, что ничего не пил за все время полета – ведь иначе пришлось бы сказать: «Извините, я хотел бы использовать ваше место как уборную». А вот Витас выпил чуть не шесть бутылок шипучки и в туалет даже не захотел.

Ну, так или иначе, мы летели на этом маленьком самолете, и ему потребовалась дозаправка в Денвере, потому что нужное количество топлива, чтобы долететь до самого Нью-Йорка, слишком много весит, и он не смог бы перелететь через горы – таковы правила. Еще мы потом приземлились в Питтсбурге (конфеты 3 доллара). Всего в этом самолете шесть мест плюс то самое туалетное сидение, которое занимал Бенджамин. Прилетели в Нью-Йорк.

Понедельник, 23 июля 1984 года

На такси на встречу с Лидией (6,50 доллара). Все гимнастические снаряды за прошедший уикенд уже вывезли, так что здесь, в доме 860, мы делали все по-простому. Я упаковал несколько коробок, и от этого я устаю больше всего на свете, больше, чем если бы сделал десять картин. Потому что много эмоций. Главная новость – про Роберта Хейза, но я даже думать об этом не хочу. Все ребята в Interview очень опечалены. Фред сказал, что нужно посвятить ему целую страницу в журнале, однако я не уверен, что это такая уж хорошая мысль. Фред же говорит, что это надо сделать.

Подошел в «Прайвит айз», заговорил там с Джоном-Джоном Кеннеди, а он теперь такой большой и красивый. Потом какой-то паренек начал нас фотографировать, и Джон-Джон сказал, что можно, только не слишком демонстративно, но получилось довольно демонстративно, и Джон-Джон ушел. Та к много красивых людей. Вошел Тимоти Хаттон, это было так восхитительно, и еще Энтони Радзивилл. Там устроили вечеринку в честь группы The Cars.

Вторник, 24 июля 1984 года

Меня разбудил Жан-Мишель, ему нужно было поговорить про все эти дела у его подруги. У нее воспаление фаллопиевых труб. Это та самая высокая-высокая блондинка – Энн. Да, Жан-Мишель поднимается все выше. Начал с коротышек, потом у него появилось больше уверенности в себе, сейчас это уже высокие блондинки, пусть и ничего особенного на вид, но он еще дойдет до шведских красавиц, я готов биться об заклад. Потом он сделает одной из них белого ребеночка, а потом бросит ее – ради негритянки, правда же?

Поехал в офис, чтобы встретиться с Грейс Джонс, и мы прождали ее три часа. Бенджамин выходил на улицу, звонил и в конце концов разыскал ее в «Бергдорфе», где она забирала меховую шубу из холодильника «Ревийон». Она все тратит на меховые шубы. Она говорит, что это для нее самое важное, что деньги не самое важное, а вот меха – дело другое… Я сказал ей, что это глупо, что их потом невозможно продать или что-то еще с ними сделать, что покупать нужно драгоценности, однако она любит меха, вот и все. Это полное безумие. Она скупает их, а хранить их потом нужно в холодильнике. Я должен был сфотографировать ее для Vogue, и еще мы интервьюировали ее – она пойдет на обложку Interview. Но, как бы то ни было, она здорово опоздала, и мы ее уже по-всякому обзывали, несколько часов подряд, но потом она вдруг возникла перед нами, и все стало как всегда: «Ах, дорогая!» Вот было бы смешно – напечатать в журнале, как мы ее все сначала обзывали и как все сразу изменилось, стоило ей прийти к нам (телефонные звонки Бенджамина 5 долларов).