Дневники Энди Уорхола полностью

Пейдж сказала, что она заказала билеты на «Напрасные поиски Сьюзен», это будет предварительный показ на 86-й улице. Она подождала нас, а потом мы отправились в «Ниппон» (такси 4 доллара). В этом фильме Мадонне не приходится ничего особенного делать. В первой части она вообще ничего не говорит. Но потом она делает кое-что замечательное: спит в ванной, одевается, как на маскарад, и еще – ворует в магазине. Фильм похож на все это кино шестидесятых, только с точностью до наоборот: в фильмах шестидесятых слишком много шестидесятых и недостаточно сюжета, а здесь слишком много сюжета и недостаточно восьмидесятых. Фильм скучный.

Среда, 20 марта 1985 года

У Амоса сдавленный позвонок. Сначала ветеринар сказал, что это у него нога болит, а потом – что это смещенный позвонок. В общем, я с ним спал на полу прошлой ночью. Я и сейчас еще на полу, вместе с телефоном, просто великомученик… Ну вот, потом я работал над портретом Джоан Коллинз и еще кое над чем, и тут пришла эта огромная телеграмма на четыре страницы – от тех, кто делает «Лодку любви», и там сказано, что они хотят показать в эпизоде все мои произведения. Сюжет такой: я появляюсь на этом круизном корабле, и на нем же плывет одна женщина, ее зовут Мэри, и она с мужем, она когда-то была моей суперзвездой, но не хочет, чтобы муж об этом знал и что ее звали тогда «Марина дель Рей». У меня там всего несколько реплик, вроде: «Привет, Мэри!» Только вот одна из реплик, которую я должен произнести, звучит вроде так: «Искусство – это сплошная коммерция», а я не хочу этого говорить. П. Х. будет в это же время в Лос-Анджелесе, так что мы сможем вместе поработать над книгой под названием «Книга вечеринок» – пофотографировать на церемонии вручения премий Киноакадемии и на съемочной площадке «Лодки любви». Я буду жить в Бель-Эр.

Потом мы двинули в музей Уитни на открытие биеннале, подождали снаружи, пока придет Жан-Мишель. У него снова улыбка на лице. Ходили и вниз и вверх, увидели Кенни Шарфа с женой, и там на всех четырех этажах яблоку негде было упасть. Какая-то женщина остановила Жан-Мишеля, и она все восторгалась и восторгалась им, говорила всем вокруг: «Он – мой самый любимый художник. И у моего мужа, и у меня – самый, самый любимый», а я стоял рядом и предложил ей Interview с моим автографом, а она мне ответила: «Не надо». Потом мы отправились в это заведение на Восьмой авеню и 14-й улице, где Жан-Мишель берет рис и бобы, это просто одна из таких грязных крысиных нор, в которых я ни за что бы не стал ничего есть, но еда была такая вкусная, что я не удержался.

Потом мы позвонили Полу, это тренер, который работает у Лидии, мы оказались прямо около его квартиры, которая тут же, возле площади Абингдон-сквер, это хороший район, и мы зашли к нему, и, о Господи, как странно, когда ты наконец видишь, как на самом деле человек живет, и это так… Ну то есть там всего одна комната, он ее снимал уже около года у какой-то женщины, а теперь она вернулась, ей около сорока, она вроде хиппи, ей нужны деньги, чтобы открыть ресторан, и их кровати стоят практически рядом, но они, правда, не бывают в этой квартире в одно и то же время – ну, типа запрещено приходить домой, когда там другой, поэтому у тебя как будто нет своего дома, и вот тут твоя жизнь становится совсем интересной, потому что тебе приходится все время что-то придумывать, ты без конца попадаешь в жуткие ситуации. Но я оттуда ушел, а потом вернулся к себе, [смеется] ко всему этому, и это так все абстрактно. Понимаешь? Только я никак не соображу, почему он устроил в той квартире такой ужасный беспорядок. И вообще, им же лучше было бы купить такой матрас на подставке, футон, и не загромождать пространство кроватями. Да там нужно-то было всего несколько часов, чтобы привести эту квартиру в порядок, ну, за все это время, пока хозяйка была в Европе. Потом мы пошли в «Эриа». У Жан-Мишеля правильная походка для того, чтобы проходить через толпы людей. Он заставил меня пойти там в туалет, в мужской, конечно, и там все так странно – девушки стоят перед зеркалом и подводят губы, а мужчины тут же мочатся в писсуары, и это все было бы просто прекрасно, если бы только не пахло чем-то вроде дерьма. Это кино – ну точно для меня… Наверное, в женском туалете все то же самое, разве что нет писсуаров. Потом я оттуда выбрался и пошел домой. Да, а эта дама из Уитни, которая так восторгалась Жан-Мишелем, она ведь упросила его подписать фотографию картины. Это, впрочем, то же самое, что подписать саму картину, – просто эту фотографию нужно потом приклеить на обратной стороне. Вот почему Лео иногда присылает мне фотографии на подпись.

Суббота, 23 марта 1985 года