Пошел в «Сотбис», там выставлена моя картина «Десять Лиз» – как предпоказ предстоящего аукциона. Они сильно обрезали картину – наверное, натягивали, чтобы она «получше выглядела». У них будут и другие мои вещи – картины за 200 и 300 тысяч долларов. «Десять Лиз» должна принести 400 тысяч. Они все – из коллекции Филиппы и Хайнера Фридрихов, из их фонда «Диа». Ко мне подходили старые дамы, их было много, они все говорили, что видели меня в «Лодке любви».
Потом я приехал домой, позвонил этому парню Стивену Блаттэлю из
Понедельник, 14 октября 1985 года
Тама еще раз встретилась с доктором Бернсоном, и я спросил у Пейдж, как они там, и, как она сказала, у нее не сложилось впечатления, что они так уж сильно понравились друг другу. На следующей неделе у нас будет еще один вечер «сви даний вслепую». Для меня пригласили врача, а также владельца строительной компании, а я решил, что мне на самом деле вообще ни с кем не хочется знакомиться, что все это, конечно, приятно и здорово делать ради других – притворяться «дедушкой» и радоваться, что малыши вовсю веселятся… Да, а еще я как раз вчера что-то начал скучать по Жан-Мишелю. Я позвонил ему, но он либо старался сохранять дистанцию, либо уже принял наркотик. Я сказал, что очень скучаю без него. Он теперь часто встречается с Дженнифер Гуд[1405], и вот когда они разойдутся, только тогда, наверное, он снова будет доступен. Да, насчет следующего «свидания вслепую» у Пейдж – я сказал ей, что пригласил для нее тренера из спортзала Лидии, он высокий (190 см), чернокожий, а Пейдж ответила, что это – «не предмет для замужества». В общем, не знаю. Он не голубой. Хотя изначально работал в [
Вторник, 15 октября 1985 года
Пошел в «Сотбис». Это так ужасно видить, как люди снимают обивку на стульях и вообще, они просто рвут ее, но это ведь разрешено, чтобы проверить, действительно ли это настоящее американское деревянное изделие. Глупость какая. Потом я на такси поехал поговорить с Пейдж у нас в офисе (5 долларов, еще газеты 2 доллара, телефон 1,50 доллара). У меня с Пейдж произошла большая размолвка из-за шоколадных конфет, которые нам принесла дама от шоколадной компании «Невшатель». Ну эта Пейдж совершенно чокнутая. Я разговаривал с Фредом, и он сказал, что не стоит так приближать к себе людей из офиса, и он, пожалуй, прав, потому что я ведь вижу их только с одной стороны, а ведь есть у них и другие…
В общем, эта дама принесла нам шоколад, а Пейдж стала ей рассказывать, как у нас в офисе все обожают шоколад, а сама при этом даже не взяла ни одной конфеты из этого набора! Я ей говорю: «Пейдж, пожалуйста, бери конфету», а она только хохочет и визжит совершенно истерически, отказывается наотрез, ну, я в итоге съел много конфет, а из них никто ни одной не взял. Короче, перед нами стоит эта дама, которая хочет давать рекламу в нашем журнале, а все эти тайные любители шоколада ни одной конфетки так и не попробовали! В результате я забрал весь шоколад с собой, унес наверх, и вот тут Пейдж пришла ко мне, ей захотелось попробовать, но я не дал ей ни одной конфеты. Я наконец прочитал в ксерокопии рассказ Тамы из «Нью-Йоркера», и это было здорово написано – про то, каково жить вместе с Ронни (она вывела его под другим именем, «Стэш», а себя назвала «Элинор», и она там не писательница, а дизайнер ювелирных изделий).
Никто из тех, с кем я сейчас больше всего времени провожу, больше не пьет и вообще ничего такого не делает. Вилфредо не пьет, Пейдж не пьет. А вчера вечером П. Х. напомнила мне про то, как я, бывало, наезжал на тех, кто не пил, и я тогда говорил: «Они думают, что слишком хороши для того, чтобы выпить», и это правда, я в самом деле так думал, так все воспринимал, но когда сам перестаешь пить, все вокруг воспринимается, конечно, иначе.
Четверг, 17 октября 1985 года
