Ходил в церковь. Потом пошел встретиться около блошиного рынка с Джеймсом Брауном, не музыкантом, а художником. Там один из продавцов сказал мне, что у него есть суперобложка, которую я делал для одной книги, которая называлась «Приключения…» кого-то – я забыл, кого именно. Для издательства «Нью дирекшнс». Это было британское издание книги, на ней не было ни моего имени, ни вообще чего бы то ни было, и я точно знаю, что издательство не заплатило мне за британское издание. Там был хорошо сделанный узор из африканских масок и текст, написанный почерком моей матери, но они все испортили, потому что заставили меня нарисовать на всем этом гламурную женщину… Для «коммерческой привлекательности». Я сдал им работу без нее, а потом они потребовали, чтобы я добавил эту даму. Я только не понял, откуда этот человек знал, что это моя работа. Может, он видел оригинальное американское издание – на нем-то мое имя было.
Потом мы пошли в студию к Джеймсу Брауну неподалеку от «Катц деликатессен», он сам живет на третьем этаже дома, а на первом там бордель, и в этот день полиция трижды устраивала рейд, и все эти пуэрториканские дамы разбегались во все стороны в… ну, вроде бы [
Вторник, 31 декабря 1985 года
Ну что же, новогодняя ночь была практически беззвездная. Я чувствую себя обойденным. По-моему, Кельвин устроил встречу Нового года, но меня не пригласил, и Бьянка сейчас в Нью-Йорке, но она мне не звонила, она даже не позвонила, чтобы сказать, что зайдет за своим подарком к Рождеству. А ведь, между прочим, у нее не слишком много других друзей. Но этот Новый год прошел легко и без особых эмоций. Без сантиментов.
Весь день Джей без дела слонялся по офису и хандрил, но все же ему теперь лучше, после того как я сказал ему, что его негативный настрой, наверное, и вызывает герпес у него на губах.
Купил газеты, увидел, что один из магазинов оптики опубликовал статейку, что я, мол, покупаю у них очки и что они пуленепробиваемые – как у президента Никарагуа (газеты 5 долларов, такси 3 доллара и 2 доллара). Ну, теперь я у них больше никогда не появлюсь. Зачем они все это выдумали? То есть что это вообще такое – пуленепробиваемые очки?! На кой они вообще кому-то сдались?
Я хотел позвонить много кому и пожелать счастливого Нового года, но все никак не мог собраться с духом и все-таки набрать хоть чей-то номер. Сэм заехал за П. Х., они заехали за мной (такси 10 долларов). Мы приехали к Дженни Хольцер, и она, конечно же, еще не была готова – это после того, что она говорила, что хочет попасть на вечеринку к Рою Кону около девяти, чтобы как следует пообщаться с гостями по риэлторским делам. Она еще была в халате. А потом она накрасилась, накинула черный пиджак от Армани и надела брюки. Она несколько пополнела.
Мы поехали в таунхаус Роя Кона, и было так грустно видеть его в таком положении, правда. Он не выглядел постаревшим, но, бог ты мой, он на вид был таким больным. Я даже не знаю, как описать, на что это похоже. В гостях у него были люди вроде супругов Джоуи и Синди Эдамс.
Стив Данливи, этот австралийский журналист, сказал: «Скажи мне что-нибудь остроумное на Новый год», и я не смог ничего придумать. Там была девяностолетняя тетка Роя, владелица рубашек «Ван Хьюсен», именно она дала мне разрешение на то, чтобы я использовал на своей картине старую рекламу этой фирмы, на которой был Рональд Рейган. Она – воплощенный образ вдовствующей аристократки, этакая «белая кость, голубая кровь», только что у нее нос крючковатый, а так она совершенно в своем уме. Джейн подошла к ней и сказала: «Вы меня наверняка не помните», и та ответила: «Ну как же, Джейн, конечно, помню, а как ваш чудесный сынок Расти – все ездит на лошадях?» Там была Дорис Лилли. Еще племянник Роя (или кем он там ему приходится), из Палм-Бич, журналист «Майами геральд», он хотел бы писать что-то для
