В прошлом месяце начал осваивать новую поэтическую форму. Очень экономную, внутренне напряженную, с привлечением старых слов и фраз, точную, правильную, с редкими и небольшими взрывами рифмы и музыки. Малларме был прав, когда говорил о значении интервалов и выделении главного. Экономия и подчеркивание характерного. Теперь осталось найти подходящий прозаический стиль. Вольтер, Свифт. В живописи я проделываю тот же путь, борюсь с нудной детализацией и разгулом красок. Так я удаляю сорняки моей врожденной сентиментальности и многословия.
Дж. Как быстро я ее забываю. За две недели я почти забыл, что она нужна мне. Ее возвращение мало взволновало меня. Мне нравится быть свободным, одиноким, несчастным, но честолюбивым. Не думаю, что смог бы хранить в браке с Дж. супружескую верность. Сегодня я познакомился с прелестной девушкой, дочерью управляющего одного из крупных местных банков. Любопытно, что именно встреча с ней заставила меня много думать о Дж. — и всякий раз не в пользу последней. Тридцать первого я получил от нее поздравительную открытку — очень мило с ее стороны. Хотя сама открытка чудовищна! Текст глупый, но не настолько, чтобы быть забавным. Хотя, будь у нее внешность дочери банкира, думаю, я бы ей все простил. Красота жаждет beaucoup[187]. И накапливает самым циничным образом.
ДООУ. Пришлось пригласить кое-кого из них на ленч. Как же мне скучно с ними, этими юными звездами Оксфорда! Все еще звезды, все еще юные. Неприятный юноша из классической школы, Дэвид Томсон, носит очки, держится вызывающе, просто отвратительный. Говоря о постановке, три раза употребил выражение «в духе Хелпман», откинувшись в кресле и поглядывая по сторонам — все ли слышали? Высокая полная девушка, готовая в любой момент прыснуть от смеха, говорит на сленге, из актерской студии. Молодой еврей, энергичный и дружелюбный. Вышел из окружения, которое я покинул. Все они остались позади. Тони Ричардсон, режиссер-постановщик, — высокий, нервный, экзальтированный, во многом похож на большого ребенка. Не фальшивый. Безвольные рот и лицо, однако умен, хорошие глаза[188]. Саймон Ли, стройный, энергичный, но довольно легкомысленный администратор. Мне он нравится. Очень живой, темпераментный, переменчивый, наивный и ребячливый, полон энтузиазма. Кажется, он многих знает. Говорит без умолку. Однако я не полностью ему доверяю. Этот обаяшка никогда сознательно не обманет тебя, но из-за его разболтанности могут быть неприятности.
Помощник электрика — неряшливый молодой человек, вечно грязный и плохо одетый. Весьма неотесанный, говорит только об электричестве и осветительной технике. Зубы торчат изо рта, как у кролика. Каково было мое удивление, когда я узнал, что он второй сын лорда Роузберри. Виконт Праймроуз. Ездит здесь на новом дорогом автомобиле, на нем и перевез из Англии всю электроаппаратуру. Невозможно представить, чтобы кто-то еще мог так решительно выпасть из своего круга.
Я пошел с ними в театр Колледжа иезуитов, чтобы позаимствовать там реостат. Мы попали как раз на середину мистерии, и, пока обсуждали за кулисами наши дела, со сцены пришел Иисус Христос — именно так его и представили. Но нас слишком занимал разговор, и мы только кивнули, чем вызвали божественное недовольство. Он ушел в парике и ночной сорочке, не скрывая своего раздражения.
Мы и дальше продолжали охотиться за реостатом, пытались разыскать директора местного театра. Я тщетно искал его по двенадцати разным адресам, пока не застал в торговой палате. Никакого реостата я не получил. Но его фамилия — Бремон — и название реостата по-французски — la rhéostat — навсегда останутся в моей памяти.
Неожиданная удача. Просидев в Пуатье все праздники по финансовым соображениям, я сегодня обнаружил, что мое жалованье повысилось на 7 тысяч. И еще, что мне задолжали за последние месяцы 28 тысяч франков. Сколько радости могут принести небольшие деньги! Я немедленно купил полное собрание стихов Валери.
Также я пошел справиться относительно моего будущего (как будто будущее — это вещь, за которой можно пойти и что-то о ней выяснить). Как обычно, после нескольких практических вопросов ценность моя как работника резко снизилась. В мою пользу свидетельствовало только хорошее знание французского. Но в этой конторе хотя бы работал доброжелательный и приятный мужчина, Марион. Он был совсем не похож на рационального и дерганого Джона Тэннера из Оксфорда. Нельзя отшвыривать людей, как футбольный мяч. Марион пообещал представить меня grand commerçant de vins[189]. Я уже представляю себя в качестве агента коньячной фирмы. Мне это нравится. ДООУ все еще здесь. Им постоянно чего-то надо. Живого попугая, акушерские щипцы, плетеную вазу для фруктов. Надо сказать, что мне даже приятно часто их видеть. Будто возвращаешься к былой манере общения. Все, что они говорят, всегда необычно и эпатажно. Для тех, кто не учился в Оксфорде, отдает показухой. Так называемый стиль избранных.
